Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

– Жаль, что я не смогу сейчас доставить тебе такое удовольствие, как умею… Но мы потом это обязательно исправим, да?

Дневник.«Что накатило в тот момент на меня, не знаю, но я обняла его за шею и зашептала на ухо:

– Я тоже очень хочу тебя, никогда так никого не хотела, правда… я никогда раньше не делала такого, но с тобой…

Не знаю, что он имел в виду, говоря о каком-то еще удовольствии, но я, не видевшая ничего подобного за три года семейной жизни, была просто на небе…

Я и не подозревала, что смогу вот так, через сутки знакомства, заняться любовью с мужчиной, но с этим конкретным мужчиной мне было необыкновенно, замечательно, бессовестно прекрасно…»

– Тебе хорошо? – он целовал ее шею, ласкал языком ухо.

– Очень, – честно ответила она.

– Такое впечатление, что у тебя до меня никого и не было, – заметил Грачев. – А говорила, что замужем.

– Это только так называется, – вздохнула Алена, трогая пальцем свой синяк. – Видимость.

– Хороша видимость! – усмехнулся он и вдруг сказал: – Я хочу, чтобы ты была со мной.

– Я и так с тобой.

– Не в этом смысле – я хочу, чтобы ты была моей женщиной.

Алена решила, что он шутит.

– Ты считаешь себя обязанным мне за то, что мы сейчас сделали?

– Нет. Я просто тебя хочу.

– У тебя жар.

– Точно, – согласился он. – Вон там, – и указал глазами на вставшее колом одеяло. – Поможешь?

– Да… – выдохнула она.

Она приходила к Грачеву все три недели, что он провел в отделении. Они занимались любовью и разговаривали. Об Алене в основном. Он хотел все о ней знать, а она сама вопросов не задавала, ей было совершенно не важно, кто он, что, – она просто отдавалась ему и была этим счастлива. Дома ее страсть никому не была нужна, так только, изредка, чтобы не забывала, что замужем.

Если даже свекровь и муж заметили в Алене какую-то перемену, то промолчали. Вадим предпочел сделать вид, что ничего не происходит, старался вообще не разговаривать с женой, давая ей понять, что она недостойна его внимания. Регина Аркадьевна только поджимала губы, глядя на порхающую по квартире невестку. Алена же улыбалась, чувствовала себя легкой и невесомой, не повышала голоса и не спорила. Вернувшись домой, быстро и без возражений выполняла все прихоти свекрови, крутилась, как электровеник, и казалась абсолютно довольной жизнью.

В день выписки Грачев подарил ей огромный букет роз.

– Поедем со мной, – просил он, держа ее руку в своей. – Поедем, Аленушка, не место тебе здесь.

– Гриша, не надо, – впервые назвав его по имени, сказала Алена, опустив в пол наполнившиеся влагой глаза. – Это невозможно…

– Почему? Ведь нам с тобой так хорошо вместе.

– Я замужем…

– Упрямая чертовка, – вздохнул Грачев. – Прощай тогда.