Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

Мужа она нашла в кухне, Григорий сидел за столом, перед ним стояла большая чашка с чаем. В пальцах Грача дымилась сигарета, а в глазах было что-то незнакомое. Алена села напротив, протянула руку и коснулась его пальцев, обхвативших кружку:

– Гриш… что с тобой?

– А? – очнулся муж, тряхнув головой. – Что ты спросила?

– Что с тобой? У тебя такое лицо…

Григорий улыбнулся вымученно, перехватил Аленину руку, рассеянно покрутил обручальное колечко на ее пальце:

– Нет, Аленушка, все в порядке… Налить тебе чаю?

– Налей…

Григорий дотянулся до чайника, поставил перед собой чашку и, опустив в нее пакетик, залил кипятком. Алена подвинула чашку к себе, обхватила руками.

– Гриша… а с тобой Виктор уже разговаривал? – осторожно спросила она.

– Нет. О чем?

– Ну…

Григорий подозрительно всмотрелся в лицо жены – щеки Алены чуть порозовели, как бывало, если она хотела что-то скрыть или просто недоговаривала.

– Алена… не темни, дорогая, что происходит? – голос мужа стал жестким и напряженным, в нем явно проскользнули нотки недовольства, и Алена, вздохнув, призналась:

– Сейчас в гостевой комнате у нас… дочь Коня…

– Кто?! – Григорий подался вперед и опрокинул свою чашку прямо на колени. Алена вскрикнула, бросилась к мужу, но тот лишь усмехнулся – кипятка на коже он не почувствовал. – Оставь, мне не больно. Так что? Откуда взялась эта девчонка?

– Она приехала сама, на машине Мазея… Ванька ранен, его сейчас врач осматривает. Крови много потерял, говорят… – сбивчиво объясняла Алена, с тревогой глядя на Григория.

Тот помолчал несколько минут, рассеянно постукивая ложечкой по столешнице.

– Кто стрелял в Ваньку?

– Эта девица.

– Ничего не понял, – с досадой сказал Грачев, отбросив ложку, и она упала на пол, перелетев через стол. – А как тогда она его привезла?

– Эта девица – его любовница, – раздался в дверях голос Боксера. – Я с ней только что переговорил. Иван Николаевич встречался с ней почти полгода, а сегодня в квартиру, где они обычно бывали, ввалился Конь с двумя охранниками. Завязалась драка, Мазей завалил охрану, а Конь едва не убил его. И эта Ритка сама, собственными руками, выстрелила в отца. Но перед этим зацепила Ивана Николаевича – опыта-то нет… Теперь вот лежит и ревет – боится, что мы ее ментам сдадим, – криво усмехнулся Виктор.

– Ванька как?

– Доктор пулю достал, зашил, растворы какие-то капает. Без сознания Мазей.

– Девку не трогать, никаких ментов, – распорядился Григорий. – Пусть доктор ей успокоительного даст.

Алена медлила с главным. Она сама еще не поняла, как следует относиться к словам Маргариты, однако было не похоже, что перепуганная насмерть девчонка способна выдумать такую историю.

– Гриша… есть еще кое-что… – начала она, собравшись с силами.