Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

Я виновна в смерти Марата – но у меня не было иного выхода, вопрос стоял только так: или он, или я».

На похороны Марата Лозовского Грачев решил поехать. Алена не одобряла его решения, однако промолчала и тоже стала собираться. Ее мучили противоречия – с одной стороны, она не могла отпустить Григория, пусть даже с телохранителями, а с другой – ей было страшно оказаться перед гробом человека, которого убили из-за нее, фактически по ее приказу.

– Что-то ты бледная, Аленка, – заметил муж, поправляя черный галстук под воротником белой рубашки.

– Голова что-то… – пробормотала Алена, стараясь подавить внутреннюю панику.

– Может, останешься дома?

– Нет, я с тобой.

Григорий тоже заметно нервничал – это было первое его появление на людях в своем новом состоянии. Прежде независимый и свободный, Грачев теперь вынужден был даже из машины выбираться при помощи двух телохранителей. Но рядом находилась жена, которая по-прежнему была внимательна и заботлива, давала понять, что ничего не изменилось, все идет так, как раньше. И еще – сегодня ночью Григорий, проснувшись, вдруг понял, что очень скучает по сыну.

– Аленка, а когда наши из Турции должны вернуться? – спросил он, перехватив за руку пробегающую мимо жену.

– Через пять дней. А что?

Григорий усадил ее себе на колени, обнял за талию и признался негромко:

– Хочу сына увидеть. Соскучился…

В душе Алена воспарила – наконец-то он заговорил о ребенке, впервые за время его отсутствия, соскучился, хочет видеть. Значит, все понемногу приходит в норму. Сама она старалась думать о гибели второго сына как можно реже, насколько это вообще может сделать мать. Втайне от Григория она с Боксером ездила на кладбище и там давала волю слезам, сидя на лавке возле неправдоподобно маленькой могилы. Становилось немного легче, но не настолько, чтобы совсем перестать думать.

– Григорий Валерьевич, можно ехать, – объявил телохранитель Игорь, входя в гостиную.

– Зови Виктора, я сейчас. – Алена вышла в кухню, достала флакончик с успокоительным и, накапав лекарство в рюмку, залпом выпила.

Когда она спустилась с крыльца, Боксер и Игорь уже усадили Григория в машину и теперь убирали в багажник складное инвалидное кресло.

– Игорь, вы плед взяли? – спросила Алена, приближаясь к машине. – Прохладно, а на кладбище всегда ветер.

– Да, Алена Сергеевна, не беспокойтесь, все взяли, ничего не забыли, – откликнулся телохранитель мужа, закрывая багажник. – За цветами пацаны поехали, будут нас у кладбища ждать. Витюха, ты в эту машину или я? – повернулся он к молчаливому и сосредоточенному на чем-то Боксеру.

– Садись ты, я с пацанами поеду, в джипе, – хмуро бросил он и пошел к «Паджеро», возле которого курили трое охранников.