Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

Она доверчиво держала Ивана за руку, когда они гуляли по набережной, отпустив ее охранника на свидание с его пассией, и Мазей даже чувствовал вину перед девушкой. С одной стороны, он понимал, почему Ритка так привязалась к нему – дома она была окружена только охраной, никаких друзей и уж тем более поклонников, а тут взрослый мужчина, явно небедный, с возможностями. Но с другой… Это было странновато для дочери такого человека, как Конь. Неужели он никогда не говорил ей об осторожности?

И как раз сегодня Иван задал мучивший его вопрос девушке. Та, закрыв глаза, лежала на его руке в съемной квартире и отдыхала от предшествующих любовных упражнений.

– Конечно, говорил, – не открывая глаз, сказала она. – Но мне нет дела до его разговоров. Я его ненавижу, если честно. Что, странно, да?

– Ну, почему? – Иван потянулся к пачке сигарет и закурил, поставив пепельницу себе на грудь. – Такое часто бывает. Дети вообще неблагодарные существа.

Рита открыла глаза и села, глядя на лежащего с сигаретой в руке Мазея.

– Да? А за что мне быть ему благодарной? За то, что мать из-за него в петлю залезла в прошлом году? Или за то, что я живу, как в тюрьме? Ко мне даже девчонки из группы в дом приехать не могут – он не разрешает! И еще этого придурка Никиту ко мне приставил! Хорошо еще, что он какую-то девицу нашел, так теперь у нас пакт о неразглашении – я не говорю отцу, что Никитка шляется в рабочее время с телкой, а он молчит о том, что я с тобой встречаюсь.

Мазей засмеялся, притягивая Риту к себе свободной рукой:

– Ах ты, умница какая! Ловко придумала!

– Кстати, Вань… я давно спросить хочу… а ты – кто?

– В смысле? – не понял Мазей.

– По жизни кто ты? – уточнила Маргарита, заплетая в косичку длинные рыжеватые волосы.

– Бизнес у меня. А что? – насторожился вдруг Иван, которому не понравился странный блеск в Риткиных глазах.

– Да так… А ты не мог бы помочь мне?

– В чем?

Маргарита помолчала, словно собираясь с мыслями, а потом выпалила:

– Я хочу найти человека, который убьет моего отца, но не знаю, как это делается.

Мазей едва не задохнулся от изумления – эта девочка оказалась настоящей дочкой своего папеньки, во всяком случае, замашки такие же: нет человека, нет проблем.

– Ты соображаешь, что говоришь? – тихо и серьезно спросил он, развернув Ритку так, чтобы видеть ее глаза. – Да уже за одни только слова тебя могут посадить!

– Пусть! – ожесточенно выкрикнула она вдруг, закрывая руками лицо. – Уж лучше на зону, там хоть люди! – Она внезапно зарыдала.

– Дура! – вздохнул Иван, погладив ее по плечу. – Что ты мелешь? Тебе еще двадцати нет, а ты себе жизнь ломаешь. Киллера она для отца родного ищет!"

"– Ты не понимаешь… – плакала Ритка, не отрывая рук от лица.