Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

Там все было по-прежнему, разве что шторы мать поменяла да вместо старых деревянных окон стояли современные пластиковые. Чистота и порядок, все блестит, из кухни пахнет пирогами – надо же, мать начала стряпать дома, чего прежде никогда не делала.

– Ты проходи, – командовала Нина Николаевна, сбрасывая ботинки на высоком каблуке и осторожно внося спящего Ванечку в зал. – Сейчас мы их разденем, а то жарко…

Мать начала расстегивать молнию комбинезона. От этого звука ребенок проснулся и, увидев незнакомое лицо, скривился и заплакал. Алена тут же метнулась к сыну, заворковала ласково, и Ванька, узнав мать, перестал хныкать. Раздев и Павлика, по-прежнему крепко спавшего, Алена взяла Ивана на руки и стала ходить с ним по комнате. Мать, переодевшись в халат, вернулась из бывшей Алениной комнаты, села в кресло и проговорила:

– Ну, вот я и бабушка… Ты замужем?

– Да… – Алена вздохнула и вдруг представила, что творится сейчас в поселке.

Гришка должен был вернуться и, обнаружив отсутствие жены и детей, явно поднял шум. И Витьке, бедолаге, досталось, наверное… Алена почувствовала укол совести – подставила телохранителя, который только сегодня спас жизнь ей и ее детям.

– И кто же у тебя муж? – продолжала спрашивать Нина Николаевна, совсем не замечая состояния Алены.

– Муж у меня, мама, кандидат в депутаты Григорий Валерьевич Грачев, – опять вздохнула Алена. – Слышала?

Возникла небольшая пауза. Нина Николаевна пыталась принять полученную информацию и освоиться с этим новым знанием.

– И где же ты с ним познакомилась? – удивленно поинтересовалась она. – Ведь, насколько я в курсе, ты была замужем за Вадиком Алимовым?

– Была. Спасибо твоему тогдашнему мужу, – с вызовом бросила Алена, которой воспоминания о первом замужестве не причиняли ничего, кроме стыда и неприятных ощущений.

– Да… – протянула мать, пряча глаза. – Вот за это мне до сих пор стыдно. Ведь это мой эгоизм вытолкнул тебя из дома, мое нежелание потерять этого кобеля… Знаешь, где он сейчас? В тюрьме. За изнасилование.

– Ничего удивительного, – пожала плечами Алена, опуская Ванечку на пол. – Он ведь и ко мне приставал, просто ты не хотела этого видеть. И из дома я поэтому ушла. Боялась, что ты мне не поверишь.

Нина Николаевна встала и подошла к Алене, обняла ее, гладя по голове, как маленькую. Они не сказали больше ни слова на эту тему, но все и так было понятно – обе переживали случившееся, каждая считала, что есть доля и ее вины. Алена смотрела на мать и видела, как изменилась она за эти годы, стала мягче, ласковее. И эти перемены ей очень шли.

– Вы, наверное, голодные! – спохватилась мать, заметив, как Ванечка рвет зубами пустышку.