Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

И в этот момент она показалась Григорию настолько желанной и привлекательной, что он не смог совладать с собой, осторожно уложил ее прямо на ковер между кроваток и принялся целовать. Она откликалась на ласку так, словно никогда прежде они не были близки, и Григорий ощутил укол совести – в последнее время он слишком мало внимания уделял жене. Они так и уснули, обнявшись, на ковре в детской, между двух кроваток, в которых мирно посапывали близнецы."

"С этой ночи все вроде наладилось. Григорий стал чаще бывать дома, больше времени уделял жене и сыновьям. Алена тоже успокоилась и почти перестала думать о своих страхах.

Так прошло три месяца, и весной Григорий Грачев вступил в предвыборную кампанию. Это оказалось более хлопотным делом, чем он себе представлял, – времени перестало хватать даже на сон. Свою турфирму он перевел на подставное лицо, как и счета в банках и прочее имущество. Весь город был завешан плакатами и баннерами с изображением Григория и его предвыборными обещаниями. Его конкурент тоже не бездействовал, то и дело выдавая в прессу и на телевидение компрометирующие Грачева материалы. Гришка только посмеивался, а Алена страдала, слушая все это и читая в газетах.

– Аленка, не бери в голову, – уговаривал муж всякий раз, когда заставал ее расстроенной и несчастной. – Это часть игры, понимаешь?

– Гриша, но ведь люди будут думать, что все правда…

– Заинька, все прекрасно понимают, что это пиар-технологии и больше ничего. Ты вокруг-то посмотри – я веду добропорядочную жизнь, у меня прекрасная семья, я помогаю детскому дому и начал делать это не накануне выборов, а задолго даже до того, как женился на тебе. Я даю деньги на развитие городского парка, каждую весну и осень организую там субботники. Да мало ли еще что! И вот это люди видят. А мой конкурент – он кто? Правильно, бывший сотрудник ФСБ в чине полковника. А чем у нас занималась эта организация? И это тоже люди хорошо помнят. Вот и подумай, поверят ли они в его сказки, рассказанные обо мне? – Он поцеловал Алену в нос и отобрал очередную газету со своей фотографией в эсэсовской форме – очередной фотомонтаж с целью скомпрометировать его и вызвать ответную реакцию. – Смотри, как смешно – даже я вижу, насколько топорно сделано! У меня и плечи шире, и вообще фигура другая, видишь?

Однако у Алены было другое мнение на этот счет – любую провокацию в отношении мужа она принимала близко к сердцу, переживала и расстраивалась. Григорий же смеялся, глядя на очередную газету или листовку, складывал их в папку, а потом показывал Мазею и приближенным.