Мое темное желание (ЛП)

— Мама так думает?

— Спроси ее сам. Ты никогда не беспокоился.

Я замер, понимая, что она права. От мысли, что с мамой можно обсуждать что-то серьезное, мне захотелось сменить имя и переехать на Аляску.

Не то чтобы я чувствовал холод.

Ну, до Фэрроу.

— Принуждение меня к браку без любви не связано с нашим наследием?"

"— Наследие? Репутация? — Айи махнула рукой, включив кофеварку для эспрессо. — Я достаточно внушительна, чтобы продолжить наследие каждой семьи в Чиангмае. Для этого нам не нужен генеральный директор из Fortune 100. Кто-нибудь говорил тебе, что ты скучноват? Если уж на то пошло, это подрывает нашу репутацию.

— Ты тянешь время. — Я выхватил у нее чашку, размазав коричневую жидкость по столу, когда ставил ее на место. — И я не уйду. С таким же успехом ты можешь сказать мне, где мама.

— Уф. — Она закатила глаза, размышляя между джекфрутом, лонганом и личи на стойке. — Делает массаж лица у мастера. Только не говори ей, что я направила тебя к ней.

— Спасибо, Айи.

— Не за что.

Я прошел по огромному коридору и постучал в дверь хозяйской спальни.

Никакого ответа.

На этот раз я постучал громче. С той стороны донесся вздох.

— Если это мой сын, меня здесь нет. Если это обслуживание в номере, оставьте его за дверью.

Ее собирались обслужить. Хорошая доза реальности.

Я толкнул тяжелую дверь и оказался лицом к лицу с матерью. Она лежала на животе на массажном столе, а две молодые девушки-массажистки обслуживали ее.

Полотенце, к счастью, прикрывало ее, пока она печатала на ноутбуке перед собой.

Медитация, черт возьми.

Эта женщина искала покоя, как я искал новых сексуально зависимых друзей (прости, Олли).

Увидев своего единственного ребенка, мама, нахмурившись, закрыла ноутбук.

— Ох. — Она поднялась в сидячее положение, отгоняя женщин. — Это ты.

— Мама. — Я распахнул руки, изображая улыбку. Тем временем во мне разгорался гнев на ее импровизированную поездку, в то время как моя жизнь рассыпалась в прах. — Я так рад тебя видеть.

Она скрестила ноги, поднесла бокал к губам и отпила через соломинку.

— Меня до глубины души ранит то, что ты мог быть не рад видеть свою мать.

Я обошел вокруг массажного стола, сосредоточившись на ее лице.

— Меня до глубины души ранит то, что ты решила разрушить все шансы на счастье в моей жизни.

Она поперхнулась водой и закашлялась, когда ее глаза встретились с моими. Я никогда не сталкивался с ней раньше. Я всегда был сердечным, понимающим и послушным.

Это был мой способ извиниться за то, что я убил ее мужа.

Мама опустила чашку.

— Прости?

— На самом деле ты не извиняешься. — Я сел на скамейку под окном с видом на бассейн. Это будет долгий разговор. — После смерти отца я старался быть идеальным сыном, чтобы компенсировать его убийство.

— Ты не убивал его…

— Я убил, и мы это знаем.