Мое темное счастье

Мы собрались поплавать наперегонки, когда перед глазами резко потемнело, а потом сотнями острых иголок тело пронзила боль.

— Лир…

Я попыталась закричать, но голос сел, и мир рассыпался на осколки.

Кажется, со мной уже было нечто похожее… Но эта мысль исчезла. Сон или явь? Не разобрать…

Но до чего же больно и страшно, когда все вокруг поглощает тьма.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Я не сразу поняла, что плохо не мне, а Лиру. И эта боль, которая растекается по всему телу, сосредоточилась сейчас в ногах. Обжигала, заставляла выгибаться…

Глин о чем-то говорил, но слова до меня не долетали, будто я оглохла.

Почувствовала, как неведомая сила пытается забрать боль, что меня терзала, но я не позволила. Если плохо Лиру, то легче разделить эту муку на двоих. И пусть та часть, принадлежащая мне, никуда не денется. Пусть будет моей до последней капли.

Горло сдавил спазм, на тело обрушилась огненная невидимая волна. Ни вдохнуть нормально, ни выдохнуть… Шум в ушах, в глаза словно насыпали песка. И ощущение, будто тонешь. Я понимала, это невозможно, русалкам водная стихия словно воздух, но ничего не могла поделать с тем, что чувствовала.

Боль отпустила на мгновение.

Глин охнул, влил мне в рот какую-то горькую настойку, и я снова начала умирать… Или нет?

Боль лишала всего человеческого, а остановить ее я не могла. И даже не смогла уплыть в спасительную и желанную темноту!

— Лир… Где Лир?

Я смотрела в глаза Глина, не зная, что делать.

— Ари, я полагаю, они с отцом проводят ритуал инициации для русала.

— Он умирает… Ощущение именно такое… Я…

Договорить не получилось, новый приступ боли заставил потерять сознание.

Ночь окутала своими объятиями. Она была какой-то слишком красивой и сказочной. Я даже могла рассмотреть звезды. И кругом кружили темные птицы, расправляли крылья. Хотелось лететь вместе с ними и не останавливаться, пока небо не кончится.

Звезд в какой-то момент стало больше. Вспыхивали, опутывали и меня, и темных крылатых созданий. Мне не было ни страшно, ни больно… Лишь любопытно и щекотно. И тьма почему-то вдруг расползлась, свет ослепил, а потом я открыла глаза.

Тело болело так, словно по мне проехался поезд. Шевелиться я не могла. Горло саднило, на языке — привкус железа.

— Ари, — позвал Лир и мягко и бережно обнял. — Что же ты творишь, девочка моя драгоценная? Забрать же хотел твою боль — не поделилась. Я ведь сильный, справился бы…

— Ты умирал, — хрипло отозвалась я, вдыхая запах его волос, целуя плечи, жалобно всхлипывая.

— Темная сила никогда не уходит бесследно, тянет за собой, — тихо сказал дядя.

Я дернулась, оглянулась. Глин и Алона расположились чуть дальше, а Агрий, уставший и измученный, сидел совсем рядом.

— Вы провели ритуал? — спросила я.

— Да. Удачно, кстати.