Мое темное счастье

— Отец, ты ведь не скрыл от нее, кто ты? — встревожилась Эридейле.

— Нет. Она знала обо мне все. Я рассказывал ей и о своих детях, а она… тоже говорила о семье, но не слишком часто. Я боялся ранить ее расспросами. Да что уж там — я дышать на нее боялся! Если бы Ора не согласилась поехать со мной в Снежное королевство, я бы не вернулся.

Эридейле молча обняла отца.

— Мы бы тебя поняли, папа, — вздохнула эльфийка. — Почему она не пошла во дворец? Неужели ты предложил ей просто стать дайари?

— Нет, конечно, дочь. Замуж позвал.

Он вздохнул, потер переносицу.

— Она отказалась? — спросил Тир.

— Пообещала подумать. Я старался не давить на нее с решением жить вместе, дал время.

Ора… она была пугливой. Очень не любила толпу. Когда я это заметил, старался оберегать ее, понимал, что мой дворец, возможно, не лучшее для нее место. Верил, со временем привыкнет, успокоится и примет меня окончательно. Для нее все случилось слишком быстро. Полагаю, Оре нелегко было оставить семью и свой дом, лишиться всего и разом. Я был благодарен, что согласилась отправиться в Снежное королевство. Безмерно.

— И что же дальше? — не удержалась Силадерь.

— Решили, она поживет в доме на берегу Солнечного озера, — сказал Эрангитиль. — Мы встречались…

— Да ты просто пропадал там, Эран! Даже годовую налоговую отчетность на меня свалил, — сдал владыку эльфов Тир, посмеиваясь.

Тот немного смутился, а потом продолжал:

— Это было безумно счастливое время, наполненное бесконечной радостью. И в один из таких дней я понял, что мое чувство — оно вечное. Это алитэйя. Мне без Оры не жить.

— Отец, — обняла его Эридейле, — тебе надо было познакомить ее с нами.

— Простите, — согласился эльф. — Ора просила пока сохранить наши встречи в тайне, не стала знакомить меня со своими родными. Однажды я попробовал на нее надавить, и она исчезла на несколько дней, а я чуть не сошел с ума.

— Какое знакомое чувство, — не удержался Лир и крепче обнял меня.

— Я не знаю, где Ора была, не стал даже расспрашивать, раз и навсегда решив для себя не лезть в ее тайны. Верил, наступит время, расскажет сама, раскроется. Главное, она вернулась ко мне.

Некоторое время мы молчали, а Эран собирался с мыслями.

— Потом на меня напали — помните?

— Ты говоришь про тайный орден?

— Да. Я был ранен, неделю восстанавливался, потом сразу бросился к своей ненаглядной…

— А она? — жадно спросила я, сгорая от любопытства.

— Устроила скандал, а потом вцепилась мертвой хваткой и заявила, что никому меня не отдаст.

Эран вдруг светло улыбнулся, явно вспоминая те мгновения.

— Погоди, ты хочешь сказать… — начала Эридейле.

— Раньше Ора не говорила о своих чувствах. Я даже ее не целовал, — тихо признался Эран.