Мое сердце

Со временем, убеждена, я смогу научиться любить его, а это хорошая основа для брака.

Робин обнял Эйнджел, как бы пытаясь защитить ее от всего на свете, и поцеловал в золотистую головку.

— Благодарю вас, возлюбленная, за то, что вы доверяете мне. Я приложу все усилия, чтобы не разочаровать вас. А теперь, сестричка, если тебе по душе наши намерения, может быть, мы тронемся в путь?

— О нет, милорд, — взмолилась будущая невеста, покраснев. — Не раньше, чем я переоденусь. Я не могу предстать перед королевой в этом измятом дорожном платье. Ты поможешь мне, Велвет?

— Конечно, — ответила ее подруга. Потом Велвет повернулась к брату:

— Полагаю, ты сможешь добыть нам карету?

— Карету? — Робин рассмеялся — — Я думал, что вы, дамы, сядете на лошадей позади нас с Алексом.

— Позади? Ну уж нет! Чтобы прибыть в Ардерн-Холл в пыли с головы до ног, как какие-нибудь цыганки? У нас с Эйнджел осталось всего по одному платью, а они нам понадобятся еще и завтра. Ты должен найти нам карету! Позаботься об этом, Робин. Пошли, Эйнджел!

Сверкнув глазами и встряхнув локонами, Велвет взяла подругу под руку и повела ее к гостинице. Велвет помогла Эйнджел переодеться в роскошное бирюзовое платье, так подходившее к ее глазам. А за это время Робин раздобыл карету. Он также выяснил, что королева ужинает с графом Лестерским в его шатре, разбитом посреди армейского лагеря.

От гостиницы до расположения войск было всего несколько минут езды. Прибыв на место, молодой граф через полчаса испросил короткой аудиенции у королевы, и через несколько минут все четверо были допущены в апартаменты Дадли.

Королева была одета в великолепное черное с золотым платье, лиф которого был расшит жемчугом. Она улыбнулась и грациозно протянула руки Робину и Алексу. Когда мужчины засвидетельствовали свое почтение королеве, наступила очередь девушек, которые присели в реверансе одновременно и весьма изящно.

— Итак, милорд Линмут, — сказала Елизавета, — что произошло такого важного, что не может подождать до окончания испанской кампании? — Она впилась в них взглядом, полным искреннего любопытства.

Робин тепло улыбнулся своей королеве.

— Помните ли, мадам, как я впервые попал ко двору и плакал по своей матери? Вы сказали мне тогда в утешение, что я могу попросить у вас все что пожелаю. Я был так взволнован перспективой того, что моя королева может дать мне все, что я ни попрошу, что так и не смог решить, чего же я хочу.

Королева рассмеялась при этом воспоминании.

— Насколько я помню, мой дорогой лорд Саутвуд, я тогда сказала, что мое предложение, несмотря на это, остается в силе; ты можешь попросить у меня что угодно и когда захочешь. Так ведь?

— Точно так, мадам. Память не изменяет вам.

— Надеюсь, что так, — усмехнулась королева.