Мое сердце

Скай наблюдала за королем и абсолютно точно знала, о чем он думает. Она никогда не надеялась, что ей удастся расплатиться с Генрихом Наваррским за то, что тот изнасиловал ее много лет назад, за те страдания, которые ей пришлось вынести в последовавшие за этим месяцы, когда она была уверена, что ребенок, которого она зачала, его. Теперь же судьба повернулась к ней. Ей даже не пришлось ничего говорить.

К ее уху нагнулся Адам и тихо прошептал:

— Прости его, девочка, если не ради меня, то хотя бы ради него самого. У него на совести и так много черных пятен. Не бери этот грех на душу.

Она вздохнула и сказала:

— Велвет не ваша дочь, монсеньор.

— Вы уверены? — Он все еще выглядел потрясенным, — Я не была уверена, пока она не родилась, — искренне призналась Скай. — Но у нее оказалось родимое пятно, которое вот уже столетие отмечает всех женщин в роду ее отца.

— Маленькое черное сердечко на левом бедре, — тихо сказал король с явным облегчением.

— Скотина! — прошипела Скай чуть слышно, так, что ее слова мог разобрать только он.

Генрих Наваррский вытянул вперед руки ладонями наружу и слегка пожал плечами.

— Дорогая, а вы ожидали от меня чего-нибудь другого? — спросил он.

Скай покачала головой и печально улыбнулась.

— Нет, — ответила она честно. — Не ожидала.

— Вы совсем не изменились, — сказал он. — Вы все так же прекрасны.

— А вы, монсеньор, несмотря на внешний лоск, так и остались гадким мальчишкой. Король рассмеялся.

— Мне пора ехать, — сказал он, — пока не стемнело, а то я опять свалюсь в ваше озеро. Пока доберусь до Шинона, я основательно промерзну.

— Я когда-то поклялся, что, если нам суждено будет встретиться еще раз, я убью вас, — сказал Адам де Мариско. — Но то, что вы вернули нам нашу дочь, сквитало нас.

— Прощайте, лорд де Мариско, граф де Брок-Кэрн, — сказал он джентльменам. Затем повернулся к Скай и Велвет. — Мне было очень приятно еще раз увидеть вас, дорогая, — проговорил он, обращаясь к Скай и поднося к губам ее руку. Потом взял руку Велвет и тоже поцеловал ее. — Прощайте, дорогая, — тихо сказал он. — Будьте счастливы! — И, повернувшись, быстро вышел из зала.

Велвет поняла смысл сцены, только что произошедшей у нее на глазах. Она взглянула на свою мать.

— Мама? — спросила она.

Губы Скай сложились в озорную улыбку, подтверждавшую догадку ее дочери.

— Да, дорогая, — сказала она.

— Мама! — еще раз повторила Велвет, и счастливый смех матери и дочери заполнил зал Бель-Флера. Теперь у них появилась еще одна общая тайна.

Он свое сердце вложил в мою грудь,

Что ж, я свое отдаю, не робея.

Милый, люби меня и не забудь,

Как я твое берегу и лелею.

Если мой взгляд твое сердце пронзил,

Боль нестерпимо во мне отзовется.

Кто из нас сердце чужое носил —

Время одно разберется.