Мое сердце

— Сир! Я смертельно обижена вашим поведением! Я же сказала вам, что верна своему мужу, а вы осмелились поцеловать меня и начали ласкать самым неприличным образом! Как вам не стыдно, ваше величество! Как не стыдно! Надеюсь, ваша репутация дамского угодника завоевана не с помощью силы? Я беременна, сир! Я приехала в Бель-Флер, чтобы родить в спокойной обстановке. Что же, я теперь должна бросить свой дом и вернуться в промозглую шотландскую зиму, подвергая опасности жизнь наследника моего мужа, и все это только потому, что вы не поверили мне, когда я отвергла ваше внимание?!

Король был совершенно изумлен. Никогда в своей жизни он не получал отпора ни от одной женщины. Хотя нет, один раз получал, но всего один. Каким-то неуловимым образом эта красивая женщина напомнила ему те давно прошедшие времена. Это время ему совсем не хотелось вспоминать: ночь накануне святого Варфоломея, ночь массовой резни, когда ныне покойная, но никем не оплакиваемая Екатерина Медичи, его мачеха, подстроила все так, чтобы он задержался у женщины, в которую он был влюблен, и все это якобы для того, чтобы спасти его, во всяком случае, так она говорила. Генрих же всегда подозревал, что его мачеха разыграла весь этот маленький спектакль только для того, чтобы не дать ему повести своих солдат в бой.

Он только что женился на своей нынешней жене Маргарите де Валуа, принцессе Франции. Это был династический брак, призванный объединить правящий дом Валуа с домом Бурбонов, в котором он был прямым наследником. Во время свадебной церемонии он заметил прекрасную ирландку с глазами голубовато-зеленых цейлонских сапфиров, массой черных волос, ниспадавших на не правдоподобно белые плечи. Он хотел обладать ею всеми силами своей души. В то время как его молодая жена была слишком увлечена собственным любовником и не замечала ничего вокруг, он со всем пылом юности кинулся преследовать эту женщину, чье имя не мог даже сейчас вспомнить. И он был отвергнут, отвергнут решительно. Но Екатерина Медичи заметила его страсть — обманом она завлекла эту женщину на тайное свидание с ним. Он вошел в комнату и нашел объект своих вожделений связанной и беспомощной. Он овладел ею без всяких колебаний, несмотря на ее яростные протесты, как эта коварная старая женщина, его мачеха, и предполагала.

А пока он приятно развлекался, Католическая Лига вырезала гугенотов, собравшихся в Париже на его свадьбу. Гугенотам очень не повезло, что его не было с ними. Он бы их защитил.

Он постарался отогнать эту мысль. Религиозная рознь стоила Франции многих лет гражданской войны — войны, которая, несмотря на принятие им католицизма, все еще грохотала в различных уголках Франции.