Мое сердце

Она увидела маленькую Сибби, игравшую перед домиком Джин Лаури, и на мгновение вспомнила Ясаман. Сморгнув слезы с ресниц, Велвет подумала, что пора решать что-то с дочерью Алекса, прелестной малышкой. Она не виновата, что у нее такая отвратительная мать.

Деревня осталась позади. Всего милю или около того надо было проехать до Грантхолла, усадьбы, где Ян и Анабелла жили со своими двумя сыновьями, Джеймсом и Генри. Дорога вилась лесом, густым и зеленым. Вдруг, к своему удивлению, они обнаружили, что их окружил отряд мужчин, одетых в зелено-голубую шотландку с узкой красной полосой, в которых люди Брок-Кэрна сразу узнали цвета клана Шоу. Мгновенно шесть вооруженных всадников встали кольцом вокруг своей графини и ее камеристки. Однако противник значительно превосходил в численности. Скоро все они уже валялись на земле.

— Вперед, Пэнси! — воскликнула Велвет, стараясь перекричать шум схватки, и воткнула шпоры в бока Сэйбл. Однако ее порыв, так же как и Пэнси, был быстро остановлен каким-то гигантским человеком, больше похожим на медведя, который, повиснув на уздечках и Сэйбл, и Бесс, удержал их на месте. Велвет ударила его рукояткой хлыста. — Отойдите от моей лошади! — закричала она. — Я графиня Брок-Кэрнская! Как вы смеете нападать на меня на моих собственных землях?!

Раналд Торк разразился хохотом:

— Жена Брок-Кэрна воистину горячая штучка, мышонок! Ты говорил мне, что у ее милости нет недостатка в храбрости, но, клянусь Богом, я люблю это в женщинах.

Битва была окончена, люди Брок-Кэрна, убитые, лежали на дороге. Раналд Торк повернулся и заговорил с графиней:

— Я — Раналд Шоу, по прозвищу Раналд Торк, мадам. Вы захвачены в плен. Намерены ли вы сдаться мне и дать слово, что не попытаетесь бежать?

— Убирайся к черту! — закричала она. — Как ты смеешь, ты, бык!

Раналд Торк опять рассмеялся:

— Торк значит вепрь, мадам, а не бык.

— Очень хорошо, Раналд Свинья, я требую объяснений твоего поведения! Между Гордонами и Шоу нет никаких междуусобиц.

Лицо Раналда Торка потемнело при слове «свинья». Все не так просто, как звучало в устах Яна. Графине следовало бы давно упасть в обморок от страха, умолять пощадить ее жизнь и честь. Вместо этого эта рыжая бестия шипит на него, как дикая кошка, и требует ответов на непростые вопросы. В раздражении он оглянулся.

— Ян, — крикнул он, — это твои игрушки, а не мои! Только сейчас Велвет заметила своего свояка.

— Ян! Что, черт побери, здесь происходит? — требовательно спросила она.

Ян Грант тронул свою лошадь и остановился рядом с Велвет. Он чувствовал себя в своей стихии и наслаждался каждым мгновением этой драмы.

— Доброе утро, Велвет! — весело поприветствовал он ее.