Мое роковое влечение (СИ)

Разве я виноват, что не смог вернуться раньше? Ты сейчас рубишь нас под колени необдуманным решением. Вспомни как мы жили, вспомни! Ты с ума по мне сходила. Я был для тебя номер один!

— Нам было немного за двадцать! — взмахиваю руками. — Конечно, я любила. Это неизбежное чувство в отношениях.

— Плохо любила, Вероника, если не смогла удержать нашу любовь. Ты должна была меня ждать. Верить и ждать.

— Правда? С документами о разводе на руках? Ты в уме?

Кир отворачивается. По лицу катятся бурые пятна. Он злится, видно невооруженным взглядом. Но меня тоже понять можно. Противоречия зашкаливают. Что же нас связывает теперь? Прошлое. Вот именно — только прошлое.

— Это была вынужденная мера, неужели не понимаешь?

Его голос сухой и скрипучий. Тональность распиливает надвое. Там в глубине придушенных звуков слышится глухое отчаяние. Только на секунду острая жалость рвет мои нервы, но вот в том и дело, что это лишь жалость. Этого мало.

— Кир, прошу тебя.

— Я тебя прошу, Вероника! — срывается с дивана и падая у моих ног, хватает за холодные ладони. — Прошу! Давай начнем все сначала. Я прощу тебе все. Даже Тайпанова прощу.

Фамилия Макса падает в возникшую тишину неразорвавшимся снарядом. Есть три секунды до оглушительного взрыва. Сердце начинает стучать на максимальных оборотах. Неуловимо хочется бросится в укрытие и закрыться руками. Это не поможет, потому что чека уже сорвана.

— Я не могу, — вымученно выдыхаю. — Я не могу-у-у.

— Мы все исправим, — целует ледяные пальцы. — Будет еще лучше. Обещаю. Клянусь.

— Прекрати, — вырываю руки. — Пожалуйста.

Кир наседает сильнее. Обхватывает за талию и придвигается ближе. Мне же отодвинуться некуда. Отталкиваю. Прошу прийти в себя, умоляю сесть на свое место. Он звереет еще больше, почти заваливает на неудобную спинку. Руки лезут под юбку. Он хватает за бедра, гладит, нажимает.

— Вероника, — насыщенный голос лезет в сознание. — Я так скучал. Я так по тебе скучал. Дай мне доказать. Дай почувствовать тебя. Все будет как прежде. Обещаю. Обещаю тебе.

— Нет, — отдираю его от себя. — Нет! Не надо. Умоляю. Я не хочу. Не хочу.

Меня колотит, как буйную. Впервые осознаю, что не хочу его прикосновений. Точнее, что они неприятные, чужие.

Я не хочу никого, кроме Макса.

Никого!

Он моя зависимость.

Он мое роковое влечение.

То, как люто сопротивляюсь, приводит Кира в чувство. Резко прекращает. Отодвигается и окатывает злым взглядом. С ужасом опускаю глаза и вижу, как топорщатся его штаны. Внутри все зажимает, уменьшается и мелко-мелко трясется. Боже… Сколько еще…

Кирилл гневно прочесывает свои волосы. Резко отодвинувшись, одним броском возвращается на место. Зажимает голову двумя руками, усмиряет дыхание. Его жар заполняет воздух. Дышать нечем, все распалено до состояния ртути.