Мое проклятие

 — На невесту без слез взглянуть нельзя было: страшна, глупа, да и приданого — три медяшки. Но этот убогий и такой жене радовался безумно. Где он деньги на наиду раздобыл — особая история. Кажется, продал все что можно. Но, так или иначе, получил, что хотел, и несколько лет жил спокойно, а полгода назад его наида погибла от несчастного случая. Представляешь? Дорст пытался новую купить, да куда там. Наид сейчас мало, и они очень дороги. А по брачному соглашению, если по истечении шести месяцев после смерти наиды он не введет в дом другую, то должен и жену вернуть, и род свой под управление Эктаров без всяких условий отдать. Ловко отец договор составил, правда?

Ловко, чего уж говорить. Пожалел беднягу, называется.

— Сама понимаешь, в каком отчаянии Вотен находился. На все готов был согласиться. Вот отец и предложил ему, там, в кабинете… — Фиса вдруг опасливо огляделась, взяла под руку и прошипела прямо в ухо: — Тебя.

Меня?! И сиятельному, и этому Дорсту, а может, и еще кому-нибудь? Да я прямо незаменимая какая-то. Незаменимая разменная монета.

— Ну да, — торопливо отреагировала на мое молчаливое недоверие начинающая сплетница, — отец сказал, что поможет взять тебя безо всякого выкупа. И даже готов предоставить защиту и покровительство, если Вотен сделает все так, как ему, саэру Эктару, нужно. А Дорст в благодарность должен… — Альфииса замялась, словно не решаясь продолжать дальше.

— Что? — теперь уже я в нетерпении потянула ее за рукав.

— Должен делиться тобой всякий раз, как отец того пожелает, — выпалила Фиса.

Судя по тому ужасу, что звучал в голосе, для нее самой желание Ритана выглядело чудовищным и совершенно неприемлемым.

— Теперь понимаешь, от чего я тебя избавила, Кэти? От участи худшей, чем смерть.

— Понимаю и всегда буду благодарна, сестрица, — поддакнула торопливо, раздумывая над тем, зачем все-таки Эктар позволил девушке подслушать свой разговор с блондином.

В том, что все происходило под его контролем, что мужчина прекрасно знал о «лишних ушах» в соседней комнате, даже не сомневалась. Просчитать дочуркино желание полюбоваться чудесной парюрой, объявить во всеуслышание об отъезде, а потом внезапно вернуться — для такого любителя многоходовых комбинаций, как Ритан, несложно.

«Сестрицу» явно покоробило подобное обращение, но она сдержалась, никак не отреагировав на мою фамильярность, потом важно надулась и, явно подражая кому-то, барственно-снисходительно изрекла:

— То-то же!

Я закусила губу, пытаясь скрыть улыбку.

— Кстати, Кэти, а как ты себя чувствуешь? Удивительно: на ноги смогла встать, в сад выйти. Сидишь тут, улыбаешься. Не ожидала.

Все-таки заметила, значит, мою усмешку.

— Устала я лежать, Альфииса, — пожаловалась доверительно, — весь вчерашний день в кровати провела.