Мое проклятие

В ответ на мои расспросы каждый раз чем-нибудь отговаривалась, я же, охваченная предсвадебной лихорадкой и счастливыми хлопотами, и не настаивала. А на девичнике, за неделю до свадьбы, подружка внезапно решила напиться вусмерть, чего за ней обычно не наблюдалось. Потом, наматывая на кулак сопли и пьяно икая, с подвываниями рассказывала пустому бокалу о своей погубленной жизни и о Катьке-подлюке. Тогда я не придала этому значения. Мало ли что вспомнится после изрядной дозы алкоголя: претензий ко мне за долгие годы тесного общения у нее могло накопиться немало.

А оно вон как обернулось.

— Светочка ведь до последнего надеялась на твою порядочность, ждала, что отступишься, — снова подала голос Наталья Владимировна. — Сегодня утром наконец не выдержала. Видно, совсем невмоготу стало девочке моей. В отчаянии ко мне приехала, помощи попросила да во всем созналась. И в своей доверчивости, и в предательстве твоем, и в беременности нежданной. В том, как сбила с толку, запутала ты Артема, голову ему задурила. Вот и сейчас он внучку мою позорит, только чтобы тебе угодить. А сердце его небось к будущему ребенку рвется. Что же ты наделала, Катерина?

Можно многое было бы сказать в ответ. Но эта женщина, душу которой оплели плотной паутиной лжи, не поверила бы ни единому слову. Она уже все для себя решила. Стало противно, захотелось убежать, скрыться ото всех, забиться в самый дальний угол и там, в тишине, зализывать раны.

Видимо, что-то мелькнуло в моих глазах, так как Артем в тот же миг рванулся вперед, снова стараясь сграбастать в объятия.

— Катя! — разнесся по залу его бешеный крик."

"— Темочка! — истошным эхом раздалось следом. Света, заливаясь слезами, вцепилась в рукав мужчины в тщетной попытке его остановить. — Пожалей меня, не уходи. Я не могу без тебя, Темочка! Бабушка, ну сделай же что-нибудь, ты ведь можешь. Не дай ей забрать у меня любимого.

С меня было довольно. Не осталось ни сил, ни желания продолжать эту трагикомедию. Отвернулась от своих бывших и направилась к выходу, чтобы уйти навсегда, когда в спину ударил страшный в своей лютой ярости голос:

— Проклинаю!

Наталья Владимировна, почерневшая от горя и ненависти, снова вытянула в мою сторону руку и ставшим вдруг странно глубоким и звучным голосом не произнесла, а почти пропела:

— Я, последняя додола Великой Свы, Матери Времени и Вечности, силой, данной мне кровью и родом, проклинаю тебя! За то, что лишила счастья мою единственную внучку, за то, что отняла у нее любимого мужчину, за то, что оставила без отца ее ребенка. Пусть предадут тебя близкие, как ты предала подругу свою. Пусть первая близость принесет тебе только муку. Пусть страсть мужчины станет для тебя наказанием.