Мое проклятие

Кольцо хранило молчание.

А вот Мори молчать не собиралась. Она все говорила и говорила, перемежая печально-сострадательные интонации гневно-обличительными.

— Пускай забыли, что матушка заповедовала, — совсем ведь крохой были, когда ее не стало, — но разве в обители другому учили? В книге этой вашей, что из рук с утра до вечера не выпускаете — все читаете и читаете, о чем-то другом разве написано?"

"Женщина, неприязненно поджав губы, махнула рукой в сторону окна. Там на маленьком круглом столике лежала даже не книга — брошюрка. Такая тоненькая, что, если специально не обращать внимания, сразу и не разглядишь. Мне, в своей прежней жизни запоем поглощавшей книгу за книгой, даже смешно стало. Вот это недоразумение Катэль усердно читала день за днем? Наизусть заучивала, что ли? Или книжонка — сложный философский трактат, требующий вдумчивого осмысления? Ой, сомневаюсь. Скорее всего, какой-нибудь «Цитатник Председателя Мао» или, не дай бог, молитвенник.

Поежилась. Надеюсь, Кэти не была религиозной фанатичкой. Только этого мне для полного счастья не хватало. В любом случае ознакомиться с любимой настольной книгой предшественницы придется, причем как можно скорее. Чтобы не проколоться на какой-нибудь мелочи и хотя бы на первых порах соответствовать заданному образу.

— Ох, Лиос-заступница! — продолжала причитать неугомонная служанка, не забывая споро передвигаться по комнате, что-то собирая, переставляя, раскладывая какую-то одежду. — Разве такой судьбы желали вам покойные родители? Единственная наследница, славный род. Пусть побочная, самая малая ветвь, но ведь Эктар! Уж на достойный-то сговор точно могли рассчитывать, в уважаемую семью законной женой войти.

Мори оказалась просто бесценным источником сведений, которых так сейчас не хватало. Без всяких просьб и поощрений она щедро выплескивала на меня все новые и новые подробности жизни Катэль. Но как ни интересно было выискивать в ее словесных излияниях крупицы информации и складывать из них историю Кэти, дальше отлеживаться и бездействовать я позволить себе не могла.

Кожей, каждым нервным окончанием чувствовала, что отпущенное на передышку время медленно, но неуклонно подходит к концу. Нарастающее тревожное ожидание, учащенный пульс, громкие удары сердца, отдающиеся в висках. Я знала, была уверена, что за мной вот-вот придут. И собиралась к этому сроку если и не быть во всеоружии, то хотя бы выглядеть достойно.

— Мори… — перебила словоохотливую женщину, — мне нужно помыться и переодеться. Помоги подняться и проводи, пожалуйста. Хочу быть готовой…

— Да-да, госпожа, конечно. Обопритесь на руку. Вот так. Теперь халат. Сейчас быстренько все сделаем.

Встать я могла и сама. Идти тоже.