Мое проклятие

Что же с ней все-таки произошло? Не скажет ведь — пока не скажет.

— У тебя, наверное, возникли вопросы, — женщина понимающе усмехнулась.

Вздрогнула: настолько созвучными моим мыслям оказались ее слова. Запрокинула голову, вглядываясь в бесцветное морщинистое лицо. Вопросы у меня, разумеется, имелись. И немало.

Какой процент девочек становится наидами? Как их отбирают? Просто «методом тыка», волею главы рода и семьи или есть какие-то объективные критерии?

Почему девушки безропотно принимают свою судьбу? Это связано с пребыванием в обители? Чему там вообще учат?

Всегда ли саэры так настойчиво сражаются за право всучить собственный товар очередному покупателю или только Саварду повезло? В чем выгода продавцов? Кроме денег, конечно.

Каково положение наиды в доме? Что ей разрешено? Запрещено? Как строятся взаимоотношения с законной женой?

Часто женщины для утех благополучно доживают до старости или им всем суждено умереть во цвете лет? Эктар, вон, уже двоих похоронил. Его поведение — исключение или распространенная практика? Понятно, что продолжительность жизни напрямую зависит от того, как часто наиды спят со своими хозяевами. Но регулируется ли это как-нибудь? Законом? Договором купли-продажи?

Представила себе отрывок из подобного документа. «Настоящим договором стороны подтверждают, что пришли к соглашению по поводу метода и сроков эксплуатации объекта (далее — наида). В целях уменьшения амортизации и увеличения времени полезного использования покупатель обязуется пользоваться объектом лишь в экстренных случаях, не чаще одного раза в год».

— Так ты хочешь о чем-то спросить? — Кариффа словно подталкивала меня высказаться.

— Хочу, — ответила честно, — но не знаю, с чего начать.

— Думаю, с того, что беспокоит больше всего.

Ну если так…

Поднялась, чтобы встать с собеседницей рядом. Лицом к лицу. Глаза в глаза.

— Как часто придется ложиться в постель с Крэазом? От чего это зависит? Можно ли скрыть от него, что я отличаюсь от обычных наид, не испытываю боли? Что за снадобье дал мне Гарард? Что делать, если никогда в жизни больше не желаю и не соглашусь пить эту гадость?

А теперь — главное.

— Какова плата? Сколько стоит ваше доброе отношение и участие, наставница?

— Какая недоверчивая девочка! — преувеличенно грустно покачала головой старуха. — Ты права, все имеет определенную цену. Свою я назову позже. Не волнуйся, расплатиться сумеешь. Без вреда для здоровья и жизни. А может, даже с пользой для себя.

Ее слова нисколько не утешили, напротив, заставили беспокоиться еще больше. Но Кариффа явно не собиралась сейчас говорить ничего сверх того, что уже сказала. И тут ничего нельзя было поделать. Пока.

— На остальные вопросы тоже потом когда-нибудь ответите?

Прозвучало резче, чем хотелось.