Мое проклятие. Право на счастье

– Я очень любила Тима и пока не готова принять другого мужчину, – пробормотала первое, что пришло в голову, краснея под внимательным взглядом.

Сильные пальцы снова сжали мой подбородок, вынуждая посмотреть вверх. Туда, где в зло прищуренных глазах бесновались, закручиваясь в воронки, песчаные вихри.

– Теперь поцелуете, как ваш брат Тиссу, чтобы заставить подчиниться?

Я не боялась. Высокородному вряд ли удастся меня зачаровать, все-таки я не нара, да и кровь жриц Проклятой не позволит это сделать, но почему-то было важно услышать, что скажет сам Теомер. После знакомства с Даниасом не ожидала от рода Борг ничего хорошего, однако наследник неожиданно понравился. Спокойный, рассудительный, прямой, он выгодно отличался от капризного красавчика Дана – не хотелось бы разочароваться.

– Интересное предложение, – мурлыкнул сиятельный. – Такое заманчивое… сладкое. И что, по-твоему, помешает мне именно так и поступить?

– Ничего. – На миг прикрыла ресницы, испытывая острое сожаление. Старший брат оказался ничем не лучше младшего. – Но я все-таки надеялась… Зря, наверное. Люди говорили, вы справедливый, всегда поступаете и судите по закону.

– Вот как? Может быть. – Мужчина не отрываясь смотрел на мой рот. Это смущало, вызывало дискомфорт. Губы стало покалывать, точно их покрывали быстрыми легкими поцелуями. – Но главное не в этом. Я никогда ни одну нару не принуждал к близости и не собираюсь этого делать. Мне не нужна искусственная страсть еще и от наложницы.

Мне показалось или я действительно услышала в его словах затаенную горечь?

– Вы позволите нам уйти, господин? – спросила о том, что тревожило сейчас больше всего.

В свою постель он меня силой укладывать не станет, уже хорошо. Но это еще не значит, что так легко отпустит. Логичнее всего сейчас поскорее избавиться от строптивой, не в меру настойчивой простолюдинки, запереть где-нибудь, а то и вовсе уничтожить. Остальные свидетели возражать не посмеют, младшенький сохранит новую забавную игрушку, а доброе имя великого рода Борг останется незапятнанным. Всё прекрасно, все довольны.

Теомер несколько долгих секунд всматривался в мое лицо, а потом убрал руку, отступая на несколько шагов.

– Ты можешь идти, нара, – обронил он небрежно, почти равнодушно.

– А Тисса? – выдавила, почти не дыша.

Мужчина медлил, и я до боли сжала пальцы, застыв в невыносимом ожидании. Почему он молчит? Так и подмывало вцепиться в его плечи, трясти, стучать кулаками в грудь, требуя прямого ответа, устроить безобразную, нелепую женскую истерику. Видимо, мой запас прочности подходил к концу. «Это нервы, всего-навсего нервы, – уговаривала себя. – Терпи. Нельзя сейчас сорваться».

– Ты не показалась мне глупой, Рина, – наконец произнес высокородный с досадой.