Моё пост-имаго

Мертвецы, убийцы с пистолетами… К такому он был совершенно не готов. Помощник главы кафедры Лепидоптерологии глядел на доктора большими круглыми глазами и почти не моргал.

– Мы выяснили, что профессор встретился с кем-то в своем купе, – пояснил Натаниэль Доу. – Незадолго перед смертью. Этот человек был свидетелем нападения Черного Мотылька. Быть может, даже спровоцировал его.

Мистер Келпи распахнул рот, после чего снова закрыл его, а потом еще раз открыл. Он намеревался что-то сказать, но добился лишь сходства с рыбой в костюме, которую выбросило на берег.

Наконец, он выдавил:

– Но ведь в купе был найден только профессор…

– Все так. – Доктор кивнул. – Вероятно, тот неизвестный пережил нападение и покинул купе до того, как проводник обнаружил профессора Руффуса.

– Кто бы это мог быть? – Мистер Келпи задумчиво сморщил лоб. – Это кто-то из экспедиции?

– Не имею ни малейшего понятия, – ответил доктор. – Но это все как-то связано с Черным Мотыльком. Мистер Келпи… – Натаниэль Доу отошел от окна, сел в свое кресло напротив бабочника и закурил папиретку. Его фигуру тут же окутал густой бордовый дым. – Меня интересует другое.

– Что именно?

Доктор выразительно на него поглядел.

– Отчего вас не заботит то, что сообщил нам Вамба до того, как его забрали?

– Ч-что? Что именно? – сбивчиво спросил мистер Келпи.

– Насчет вашего начальника, профессора Гиблинга. О том, что его…

– Нет! – воскликнул мистер Келпи. Его губы задрожали. – Я отказываюсь в это верить! Этого просто не может быть!

– Вамба сказал, что старого профессора убили, – безжалостно напомнил доктор.

– Но он ведь был в экспедиции! Откуда ему знать?

– Хороший вопрос, мистер Келпи. – Доктор сцепил пальцы. – Хороший вопрос. Нам еще предстоит это выяснить…

– Что выяснить? – испуганно спросил Келпи.

Вместо ответа доктор спросил:

– Как именно умер профессор Гиблинг?

– У него был сердечный приступ! Я ведь говорил вам!

– Хорошо. Расскажите подробнее, мистер Келпи, как это было? Кто обнаружил тело?

– Я… я его обнаружил! – резко ответил бабочник и тут же пригорюнился – его раздражительность и неверие сменились грустью. – Время перевалило за полночь, общество уже опустело. Я засиделся допоздна за составлением новой серии: «Чешуекрылые пустыни Хартум». Видите ли, я часто засиживаюсь – могу так до самого утра провозиться с какими-нибудь редкими бабочками. Закончив серию, как и всегда в таком случае, я пошел к профессору Гиблингу, намереваясь оставить у него на столе новые каталоги и расправленных Сумеречных Вильм, подготовленных для утренней лекции. Я полагал, что он уже давно ушел, но, к моему удивлению, профессор был у себя в кабинете, сидел в кресле, откинувшись на спинку.