Моё пост-имаго

Моя экспедиция близится к концу, тому или иному… Нужно попытаться поговорить с… хр…хрр… с сэром Хэмилтоном – пусть у него и есть собственные цели, но мы выберемся отсюда живыми только лишь, если будем действовать сообща. Вдвоем мы сможем ему противостоять. Мы не позволим завести нас в логово смерти, не дадим ему расправиться с нами, пока мы спим. Нет, я опоздал… я уже слышу его шаги… он идет за мной и… нет, это не он, это доктор Френсис из миссии в Зинабе. Проклятая паранойя. Но кто может меня осуждать? Когда все, в чем ты был уверен, рушится. Когда ты перестаешь понимать, где правда, а где обман, когда никому уже не веришь…"

"Вамба. Старый добрый Вамба. Верный Вамба… Я совершенно его не знаю, хотя всегда считал, что он для меня – открытая книга. Незнакомец, который все эти годы прикидывался послушным жалким туземцем, готовым переживать любые тяготы и лишения ради парочки новых зубов в свою челюсть, – кто он такой? Сейчас, в джунглях, он стал намного увереннее. Он что-то задумал – это ясно: что-то темное. Больше он не кажется наивным дурачком. Теперь одна мысль о нем вгоняет меня в трепет. Он имеет некую странную, необъяснимую власть над прочими туземцами. Они слушаются его безоговорочно, ничего не делают без его приказа – не смеют даже повернуть головы без его разрешения. Мои былые страхи касательно сэра Хэмилтона кажутся глупыми и детскими в сравнении с подлинным ужасом, который вызывает во мне этот человек и произошедшие в нем перемены. Меня мучает ощущение, что меня ведут куда-то по ниточке, что больше не я руковожу этой экспедицией и человек без души тянет всех нас вглубь нехоженых джунглей, чтобы сожрать. Я вижу кромешную тьму в этих черных глазах, когда гляжу в них, я вижу потаенную ярость в каждой черте, в каждой морщине на этом ставшем для меня всего за какие-то пару недель ненавистным лице. Как могли произойти с ним столь разительные перемены? Как я мог быть так слеп? Это не тот человек, который клянчил у меня зубы в Габене. Это тот, кто, если захочет, отберет мои собственные и повесит их себе на шею в виде украшения. Нет, пока что он не выступает против в открытую. Но когда он выслушивает мои указания, я замечаю эту змеиную ухмылку, которую ни с чем не спутать – это и презрение, и исключительное равнодушие к моим словам. Он ведет нас по течению реки Хнили, он знает здесь каждый поворот тропы, каждое дерево, мне кажется, что даже каждую обитающую здесь тварь. За все время экспедиции мои страхи крепли, и в последние дни я уже практически перестал понимать, что происходит. Мы прошли маршрут, описанный в книге профессора Гиблинга, но он никуда нас не привел. Как и говорил сэр Хэмилтон, вероятно, профессор намеренно запутал следы – с этим я вынужден был согласиться.