Моё пост-имаго

Вы полагали, что тайник в стене не обнаружат?"

"- И как же я мог быть таким беспечным?!- со смесью иронии и презрения бросил мистер Пиммз.- Вы решили подойти к моему аресту со всей возможной дотошностью? Наверное, скупали дотошность на рынке скрупулезности в рядах педантичности… Ничего не упустили и, вероятно, гордитесь собой.

Доктор Доу проигнорировал нападки.

- Вы окажете нам честь, мистер Пиммз?- спросил он.- Прошу вас, расскажите, как обстояло дело. С самого начала.

Банковский служащий кивнул, выпустил в воздух струю синего дыма и почесал локоть.

- Вы можете позвать ваших констеблей, доктор,- сказал он.- Очень грубо с нашей стороны было бы заставлять их и дальше томиться в соседнем кабинете.

Доктор бросил быстрый взгляд на Джаспера – тот понял его, вскочил со стула и ринулся к двери. Спустя минуту он вернулся в сопровождении шумно топающего Бэнкса, Хоппера, который уже заметно припадал на раненую ногу (действие пилюль ослабевало), и трясущегося от страха Вамбы. Туземец штаны все же переодел – мистер Келпи вручил ему запасные, хранившиеся на кафедре для прогулок по саду ГНОПМ.

Констебли хмурились, играли бровями и желваками, исподлобья глядели на сэра Крамароу и клерка в соседнем кресле. Они пока что не слишком-то разобрались в ситуации, и более подозрительным им казался именно солидный джентльмен. Тем более, что клерк курил «моржа», а это уже достойно уважения.

Дождавшись, когда возня прекратится, и новые зрители займут свои места, доктор кивнул мистеру Пиммзу.

Тот покивал, сцепил пальцы рук и принялся рассказывать…

…Как вы знаете, я служу в банке господ Ригсбергов. Должность моя отношения к делу не имеет, вам лишь стоит знать, что по карьерной лестнице в нашем банке я поднялся примерно на два пролета: я уже давно не топчусь возле вешалки, но и до кабинета с круглым окном мне пока далековато. Банкиров Ригсбергов и их служащих в городе называют пираньями, но вернее было бы сравнить их (себя я к ним уже какое-то время не причисляю) со спрутами: если хотя бы одно щупальце прилепило к вам хотя бы одну присоску, вас ждет дно. Черное, беспросветное дно, куда не опускаются даже батисферы. Улочки и подворотни Тремпл-Толл кишат этими утопленниками, из которых выкачали все до последней пенни-пуговки.

Банк на площади Неми-Дрё – мрачное место, и люди, что там служат, ему под стать. Пустодушные, черствосердые, безразличные. Их волнует лишь процент, который начисляется им с каждого пенса, который они у вас забрали. Но обыватели не знают этого – не хотят знать. И продолжают вставать в серую очередь к конторским столам и грабительским кассам.