Мое падение

И как загипнотизированный смотрит на то, как я кормлю сына. Медленно опускается на кровать напротив моего кресла для кормления. Упирается локтями в колени, подпирает голову, продолжая смотреть на нас. Не могу вымолвить ни слова, перевожу глаза на малыша, который уже заснул с моей грудью. Медленно поднимаюсь с кресла. Перекладываю сына в кроватку. Пришло время расставить все точки над «i».

— Я приму душ и мы поговорим, — мне нужно немного времени, чтобы собраться, прийти в себя и начать мыслить трезво, без сантиметров. Дан просто кивает, глубоко вдыхает, как будто ему тоже надо собраться с мыслями. Открываю сумку, привезенную из больницы, ищу все, что мне нужно, тороплюсь, переворачивая все в ней, спешу скрыться в ванной.

Долго моюсь в душе, смывая с себя больничный запах, обдумывая план разговора, повторяя про себя как мантру, что Дан — отец ребенка, и он имеет полное право принимать участие в воспитании сына, не смотря на наши отношения. Я сильная, я выдержу этот разговор. Выдержу. Должна выдержать… Лишь бы не сорваться и не начать плакать. Выхожу из душа, надеваю на себя халат, подсушиваю волосы феном, оставляя их немного влажными. Пора. Нет больше времени тянуть. Тихо выхожу из ванны и застываю на месте. Саша продолжает мирно спать, а Дан сидит на моей кровати и читает мою помятую тетрадь. Волна жара сменяется волной холода. Он самовольно, без разрешения читает то, что не должен был никогда прочесть. Там все мои обнаженные мысли и желания. Там моя оголенная душа.

— Немедленно отдай мне тетрадь! — шиплю сквозь зубы, чтобы не разбудить Сашеньку. Дан отрывает глаза от тетради. Поднимает взгляд на меня и там на дне его серых глаз, я вижу застывшие слезы. Он зажмуривается, скрывая их от меня.

— Пожалуйста, — уже спокойно прошу я. — Не читай. Это не предназначалось тебе.

— У тебя есть еще один Дан, от которого ты родила ребенка?

— Нет. Но это мое личное. Пожалуйста, — тихо прошу я, протягивая руку, чтобы забрать тетрадь.

— Нет, ты писала мне и я должен это прочесть, — настаивает он, отодвигая злосчастную тетрадку. Поднимается на ноги, встает вплотную ко мне, хватает за подбородок, вынуждая смотреть на него.

— Дюймовочка, — рассыпаюсь на мелкие осколки и лечу вниз на полной скорости от его взгляда с застывшими слезами, от голоса надрывного, который зовет меня Дюймовочкой, даже от сильной руки, которая сжимает мой подбородок. — Милая моя, хорошая моя. Какого хрена ты поверила Кристине? Почему не пришла ко мне? Ты же у меня умная девочка? — а я не знаю что сказать, я смотрю в его глаза, и мои слезы сбегают с глаз вместо его застывших. Я слышу только слова «моя» и «ты у меня». Дан отпускает мой подбородок, обхватывает теплыми ладонями мое лицо, стирает большими пальцами мои слезы.