Мое личное (не) счастье

Иногда хотелось спровоцировать его, что я с успехом и делала, только он так невозмутимо пресекал мои попытки, что хотелось его огреть чем-нибудь тяжелым. А еще, кроме неприлично стойкой выдержки, каждый раз после поцелуя, Олег откровенно улыбался, чем вызывал во мне двоякие чувства. Так и хотелось спросить, чего ты лыбишься от счастья или от того, что я где-то лажаю. Только вот так ни разу и не решилась, потому что в ответ боялась услышать не очень приятную правду, что-то сродни тому, что я совершенно не умею целоваться.

За исключением этих маленьких фактов все было отлично, правда, был еще один нюанс-мои руки. Я все чаще стала ловить себя на мысли, что еще немножко и Олег снимет эти браслеты и увидит то, о чем я никогда не расскажу ему в здравом уме. Мы о многом говорили, о его непутевом брате, детстве, и даже коснулись его многочисленных шлюшек, только на вопрос о том, почему я тогда отказала, я так и не смогла найти ответа. Все что угодно, но я никогда не смогу ему рассказать об этой дурости. Если я сама не могу понять зачем так сделала, то он и подавно. Вот так я и решилась на временные татуировки. Мастер что-то мне долго рассказывал про несовершенство этого вида тату, в итоге мы сошлись на безвредном мехенди. Пусть рисунок продержится всего несколько недель, зато я хоть немного забуду о вечном контроле. Да, снова придется впаривать всем вокруг, что это что-то заговоренное, как и браслеты, по фен-шую, но лучше так. На удивление результатом я была крайне довольна, белесых полосок было совершенно не видно, сам же рисунок был неброским и очень даже красивым. Просто идеально. А самое главное, что впервые за все время мне не хотелось прятать руки."

"Вот поэтому я впервые стою в черном облегающем платье без рукавов. Может самонадеянно, но мне нравится собственное отражение в зеркале. Распущенные длинные волосы, макияж, выгодно подчеркивающий глаза, и капелька духов. В довершении решила надеть плащ и сапоги на высоких каблуках. Кто-то определенно скажет, что я дура, но ведь если так подумать на улице весна, да и я на машине, так что ничего себе не отморожу. Да, да, самоуспокоение-это то, что нужно.

Спускаюсь с неким предвкушением, хотя догадываюсь, что Олег, как всегда, сделает невозмутимое лицо, что-то типа «Ты сегодня полуголая, Викуля? Тебе не идет, кожа покрылась мурашками. Оденься» или что-нибудь еще в этом духе. Вот только сегодня его невозмутимая мордашка меня не волнует, я же сама себе нравлюсь, а это ого-го.

— Привет, — сажусь в машину, не дожидаясь пока Олег откроет мне дверь. Самарский выбрасывает сигарету, тушит ее ногой и садится на водительское место.

— Какое-то сухое приветствие, тебе не кажется? Поцелуя, хотя бы в щеку больше не ждать? — с усмешкой интересуется Олег, рассматривая мои ноги.