Мое личное (не) счастье

Так что видишь, Вик, иногда полезно убегать из дома.

Смотрю в упор на снег под ногами, не решаясь взглянуть ему в глаза, и не могу понять врет или нет. И только лишь взглянув в его глаза-понимаю, что не врет. Он абсолютно серьезен. Хочется много чего спросить, но я лишь глотаю холодный воздух губами, сильно сжимая ладони. Олег кладет свои теплые руки поверх моих ладоней, немного сжимает их, отдавая тепло, но быстро убирает их."

"— Чего-то мы оба забыли, — достает из кармана толстовки свои перчатки и подает мне. — Надевай. Пару минут и все будет готово.

Встает со скамейки и подходит к мангалу.

— А тебе не холодно в одной кофте?

— Нет. Я же около огня. Ты точно это хотела спросить?

— А можно еще что-то спросить? И тебя это совсем не напрягает? Так не бывает, — сама себе отвечаю я, вставая со скамейки.

— Ну спрашивай уже.

— А за что их убили? Тот, кто это сделал, их нашли?

— Ты понимаешь, что такое конец девяностых? Конечно, не самое начало, когда с легкостью убивали кого и где попало, но и не самое спокойное время. Дележку власти и денег никто не отменял. Мой отец был весьма известной фигурой и закончил свой путь тоже весьма громко. Жаль, что маму с собой захватил. Она хорошей была и не потому что мама.

— И ты сразу попал в детдом, совсем-совсем никого не было?

— Почему? Были и есть. Бабка по отцовской линии и младший брат. Она в нем души не чаяла с самого рождения. Носилась с ним как с каким-то божеством. Ну как видишь, это тоже принесло плоды, не забрала бы его тогда на выходные и Мишка тоже был бы там, — указывает на небо.

— У тебя есть брат? Вот так новость. А дальше что было? Ничего не пойму, разве бабушке не отдают опеку над внуками?

— Отдают. Просто моя бабка взяла только Мишу, она как-то с детства меня не очень жаловала. Вот Мишка в отца, а я больше в маму. А ее она тоже не жаловала. Таким образом я и оказалась ненадолго в нашем общем гнездышке.

— Не может такого быть. Бред какой-то. Разве так бывает? Тебя… тебя одного бросили? С ума сойти. И эта стерва сейчас жива?

— Жива и для своего возраста вполне здорова, — усмехается Олег.

— Задушила бы.

— Каюсь, мне сотни раз хотелось ее придушить. И даже не за это, а за то, что сделала из Миши избалованного урода. А мне теперь исправляй ее оплошности. Но кажется мой братец встает на путь исправления. Ладно, давай эти сопли уже разведем чем-нибудь другим. Мясо уже готово.

***

Вот что значит напрочь перебить аппетит. Еще несколько минут назад такое аппетитное мясо вызывало желание его проглотить, а теперь, после рассказа Олега кусок в горло не лезет. Смотрю на него и понимаю, что он гораздо сильнее некоторых и дело далеко не в пресловутой физической силе. Сделал себя сам, это точно про Олега. Никогда бы не подумала, что смогу его жалеть.