Мое личное (не) счастье

Хотя реанимация не вяжется с чем-то легким. Правда тут достопочтенная бабка могла соврать, чтобы напустить трагизма. Черт, каким же я стал циничным, если так думаю, даже находясь в окружении больничных стен.

Поднимаюсь на указанное в регистратуре отделение, но тут встала проблема-в реанимацию просто так не попасть. Но после нескольких минут разговоров и пары купюр, меня все же пропустили. Каким же было мое удивление, когда вечно трясущейся бабки над любимым внуком рядом не оказалось. А вот сам внук, и по совместительству мой брат, действительно лежит на одной из коек. И к моему стыду, простым сотрясением здесь и правда не обошлось. Возле него не просто куча каких-то приборов и трубок, на нем в принципе нет живого места.

Врач, стоящий рядом, что-то активно объясняет на медицинском языке, изредка вставляя понятные мне фразы. Правда, запомнилось мне исключительно одна-«шансов мало, уповать можно только на молодой организм». Бред какой-то.

— И что, просто ждать? — кажется, я не слышу собственный голос, а только выпрыгивающее из груди сердце. — Может его перевести куда-нибудь или что-то нужно?

— Нет, все необходимое у нас есть, — что-то еще щебечет и отходит в сторону. Смотрю на Мишу и не могу осознать, что все это реально. Сотни раз этот проходимец попадал в передряги и максимум-царапина на непутевой голове.

— Мишка, Мишка, вот же дурень.

— Он не виноват. Ехал на зеленый, я узнавала, — оборачиваюсь на голос бабки и впервые за все время она оправдывает это название. Если бы не голос-не узнал. Казалось бы, всего год не видел, всегда статная, даже красивая женщина для своих восьмидесяти трех, а сейчас передо мной самая что ни на есть старуха. Хотя одно в ней осталось неизменным-всегда защищает Мишу.

— Дожив до такого возраста, вам бы стоило знать, что ваш любимый внук гоняет не только на красный, но и на зеленый.

— Олег, ну зачем ты так?

— Как? — ничего не отвечает, вместо этого берет меня за руку и уводит из помещения.

— Ведь ты уже давно взрослый мужчина, ну забудь ты старые обиды, прости меня. Ты поймешь меня, когда у тебя будут свои дети. Не могла я тебя взять вместе с Мишей, просто не могла. Чужой ты мне был, понимаешь? Чужой. Да, я не из тех, кто принимает чужих детей, к тому же, ты был уже взрослым. Не смогла бы я, понимаешь? Миша-он продолжение моего сына, а ты…

— А я сын моей матери. Вы что-то путаете, Евгения Александровна. Я на вас никогда не обижался за это. Не знаю, как бы поступил на вашем месте, но как ни странно, не осуждаю вас за это. А вот то, что вы испортили брата-да. Знаете, все это результат вашей вседозволенности и потакание любой Мишиной прихоти. Даже сейчас вы не можете признать, что он был в хлам пьяный. Вам врач об этом не сказал?

— Там были какие-то следы, он не был пьяным.

— Бесполезно.