Мое личное (не) счастье

Надеваю штаны, накидывая на ходу рубашку и открываю дверь Островскому. Стоит с опухшим лицом и кровавой рукой. Приплыли…

— Да уж. Ты что подрался?

— Нет, еб*улся на лестнице и вискарь разбил. Надеюсь, у тебя есть что-нибудь выпить?

— Иди сюда, — хватаю его за здоровую руку и затягиваю в прихожую. — Ну и на хера ты так надрался?! Ты на машине?

— Да, — стягиваю с Островского пальто, но тот сопротивляется. — Прекрати, я сам.

— Максим, что ты вообще творишь?! Мы же уже сотни раз обсуждали, что это все поправимо! Подумаешь, деньги потеряли, не нищие же! Что ты как сопля расклеился?! Иди в ванную и промой ладонь. Очнись ты уже!

Пока Макс промывает руку, убираю в гостиной бокалы и направляюсь в ванную. Максим сидит на бортике ванны с перебинтованной полотенцем рукой. Сколько же ты выжрал?

— Пойдем, обработаем тебе руку. Хватит уже сопли на кулак наматывать.

— Давай здесь, там еще пол заляпаю. Кровь не останавливается, видимо кусок стекла был большой."

"Иду на кухню за перекисью и антисептиком и возвращаюсь к Максу.

— Не пойму, мы уже несколько раз это проговаривали, вчера мне казалось, что эту новость ты принял вполне себе нормально, сейчас что случилось?

— Ай! Перекись на открытую рану?! Это такой я тебе друг?!

— Лучше замолкни, — продолжаю обрабатывать ему руку.

— Ты удивишься, но я впервые совсем не переживаю по поводу потерянных денег. Нет, хреново, конечно, но жить можно.

— Тогда чего не просыхаешь? Это перебор, Островский, понимаешь? Перебор.

— Понимаю, а поделать ничего не могу. Наташа ушла от меня первого января, оставив записку, пока я спал. Сука, записку! Представляешь? Записку!

— Ясно. А ты вместо того, чтобы лично сказать ей какая она сука, вливаешь в себя бухло и продолжаешь себя жалеть. Ну-ну, молодцы, два дебила-это сила, одна оставляет записку, гордо подняв голову, другой сопли наматывает на кулак.

— Я не понял, это ты сейчас на чьей стороне?

— Не на чьей. Но если она малолетняя дурочка, которой легко промыть мозги, то ты, дорогой мой, старше и вроде как должен быть умнее. Поэтому я ни за кого, но объективным взглядом, могу сказать тебе, что она бы просто так не ушла, значит ты что-то сделал.

— Я? Объективный взгляд говоришь?! Да ты, сука, подкатывал к ней при каждой нашей встрече! А может она к тебе ушла, психологу недобитому, а Самарский?! У тебя ванная забита бабскими штуками, и шампунь! У нее точно был такой же шампунь. Ты… ты урод, — смотрю на него и мне к своему стыду становится смешно. Вижу, что он на грани и понимаю, что хочет сделать, но даже не отмахиваюсь, когда он ударяет мне здоровой рукой в челюсть. Удар ощутимый, но не сильный. Видимо алкоголь берет свое. Мне становится дико смешно от происходящего. Я даже не защищаюсь, когда он снова на меня замахивается.