Мое личное (не) счастье

Мой брат лежит на кровати, а Олег, склонившись над ним, обрабатывает рану на правом боку.

— Вика, разве супчик уже готов? — невозмутимо интересуется Олег.

— Ну я же просил, на хрена ты ее привел сюда? — корчит лицо Максим, когда Олег чем-то поливает бинт.

— Это не я, она за мной следила.

— Максим, как же так? — подхожу к брату и сажусь рядом с кроватью на колени. И вправду, на лице синяки, и не только на лице. — Ты все это время был здесь?

— Да, зая, здесь.

— Почему не в больнице?!

— Потому что ножевое ранение может вызвать массу вопросов. Вик, все хорошо, правда.

— Вообще зашибись! Кто это сделал? Вы во что-то ввязались, да?!

— Нет. Все хорошо, со всеми бывает. Я тебя прошу выйди отсюда, зайди попозже, — смотрю на его рану, из которой, кажется, сочится кровь и понимаю, что меня начинает подташнивать. Олег же демонстративно цыкая, продолжает с невозмутимым лицом обрабатывать рану.

— Может мне помочь? Давайте вызовем врача!

— Нет, я вполне справляюсь сам. Не хватало еще, чтобы тебя здесь стошнило. Тебе сказано иди вари суп, — вполне серьезным голосом говорит Олег. — Я сказал иди, Вика, — повторяет Олег, сверля меня взглядом.

Не знаю, что на меня подействовало, то ли просящий взгляд Максима, то ли не очень доброжелательное лицо Олега, но я вышла, как и сказали оба.

***

Все же не найдя вермишель, чищу картофель, а у самой слезы текут так, как будто это поляна лука. Абсолютно нескончаемый поток соленых капель так застилают глаза, что я уже напрочь ничего не вижу. Только когда вернулась на кухню, осознала насколько все серьезно. Это не драка во дворе в духе малолеток, они точно во что-то ввязались."

"— Если ты не прекратишь сейчас реветь, ты затопишь пол, а нам потом платить хозяину за порчу имущества, — оборачиваюсь на голос Олега и замираю. Стоит как ни в чем ни бывало, облокотившись о дверной косяк.

— Ты издеваешься?!

— Нет. Хватит реветь, — подходит ко мне, берет табуретку и усаживает мое несопротивляющееся тело на нее. Присаживается на корточки, забирает из моих рук нож и проводит пальцем по лезвию. — Плакать надо только в одном случае-когда кто-то умер. Нож, кстати, тупой, надо поточить, — откладывает его на стол и проводит тыльной стороной ладони по моим щекам. — Ну чего ты ревешь, глупенькая?

— Я может дура, но не настолько, чтобы не понять, что вы во что-то ввязались. И почему ты всегда такой спокойный?! Тебя хоть что-нибудь может вывести из себя?

— Безусловно может, — поднимается и выходит из кухни.

Так и хочется крикнуть вдогонку, что это сейчас было, но вместо этого я молчу как рыба. А через несколько секунд Олег возвращается на кухню с каким-то пакетом в руках. Берет стул и садится напротив меня.

— Снимай колготки.