Топ-модель 2. Я хочу развод

И я свои не отвожу, потому что, если так сделаю, он начнет пялиться на мое тело. Я же голая абсолютно!

Держу взгляд. Усилием воли держу.

— Не говори так о моей жене, — криво улыбается Максим. Его взгляд скользит ниже, вновь к глазам возвращается. — Что за псих тебе на шее засосы оставил?

— Какой-то псих, — бормочу, обнимая себя.

Жар покидает кабинку. Я беспомощно свожу брови вместе.

Убирайся. Пожалуйста. Знаю, это твой дом, твоя душевая, но… убирайся.

— Привет, — выдает вдруг Макс как-то иначе. Глубже, ласковее? Но при этом не сюсюкаясь, как делал со мной раньше.

Такого Макса я не знаю и не представляю, как реагировать. Это вам не дешевое «малыш».

— Как у тебя здесь тепло. Моя комната и душевая подмерзают. Пустишь к себе погреться? — Он наклоняется и стягивает штаны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я в полном шоке пялюсь на него, не понимая, кричать, стыдить его цыганскими штучками или молча выйти? Фотография простыней на телефоне, а тот в спальне.

На ум приходит то, чем муж попрекал буквально вчера.

Мы и правда весь вечер снова говорили обо мне и моей работе.

Щеки пылают. Шок сковывает. Максим отбрасывает штаны в корзину, я улыбаюсь и говорю:

— Кстати, не успела спросить. Как у тебя дела на работе?

— Щас расскажу. — Он делает шаг вперед.

Максим заполняет собой большую часть душевой кабины. Я быстро отворачиваюсь, выдавливаю гель на ладони и начинаю тереть плечи. Свои, разумеется. Бока, спину.

Он настраивает температуру, прибавляя пару градусов. Встает под поток воды, касаясь бедром моих ягодиц. Да не просто касаясь — обжигая неправильностью! Отстраняюсь тут же. Отскакиваю.

Его ладони падают на мою талию, заставляя вновь вздрогнуть.

— Толкнул? Прости. — Он удерживает. — Не хотел, Ань, тесно тут, — просит прощения с улыбкой на губах!

Я этот тон ни с чем не перепутаю, Максу весело. Сам пальцами перебирает.

Спиной к нему стою. Вдох-выдох. Это всего лишь отец моей дочери, он был на родах, он мне как… брат уже. Наверное.

Почти бывший муж. Мы разводимся. Разъезжаемся. И все такое прочее. Мне надо меньше истерить и вести себя адекватнее.

— Все в порядке, — отвечаю, — тут не очень скользко. Руки можно убрать. — И надавливаю голосом: — Максим.

Если бы он полез сейчас и стал лапать, я бы разозлилась от обиды, но он отстраняется, и я в недоумении.

— Будь осторожнее. — Макс снова встает под поток воды и начинает вещать практически буднично: — На работе бои не на жизнь, а на смерть. Я задолбанный, ты даже не представляешь насколько. Помнишь Дениса? Проворачиваем с ним одну идею спорную. А, на митинг сегодня ездили. Народ, кстати, про тебя спрашивал.