Топ-модель 2. Я хочу развод

Наверное даже ни разу не баловался. А ей позволяю.

Похоть сушит горло, я кладу ладонь на ее голову, но не давлю. Поглаживаю одобрительно.

Ее язык — это нечто. Член взрывается. Яйца горят.

— Тебе приятно? — спрашивает.

Выпрямляется. Я тяну ее к себе.

— Не дави, — сверкает глазами. — Ты у меня первый. Я учусь.

Приближается к головке. Обводит языком. Дышит часто, жарко. Облизанные тщательно яйца по ощущениям лежат в соседнем очаге камина. Больно аж. Ну же. Соси.

Еще через минуту понимаю, что улыбаюсь. Нравится. Ласка ее нравится — чудовищно медленная, но пиздец настоящая.

Аня целует самый конец, скользит по уздечке, снова и снова обводит языком. Ее слюна стекает, мой мозг кипит уже минут десять.

— Возьми глубже, — подсказываю. — Будет хорошо.

Поднимается на ноги и идет к камину. Смотрю на задницу. На босые ноги. Кровь бьет в пах удар за ударом, заставляя пульсировать. Она красива как небо. Присаживается напротив огня, смотрит на него.

Миг любуюсь, запоминая момент. Сам освобождаюсь от брюк.

А потом там, у живого огня, настигаю ее.

Ее пальцы зарываются в высокий ворс, колени скользят, пока вколачиваюсь сзади — быстро. Яростно. Жадно. Копна рыжих волос горит пламенем в естественном свете. Я вижу и знаю каждую веснушку на плечах, спине, пояснице. Член горит нестерпимо, яйца сжимаются болью на каждом выходе. Сердце замирает и рвется, пока не погружаюсь снова. Плоть — нежная, горячая, влажная — зовет. Дает все то, что не позволили губы. Я держу ее бедра, я беру ее с силой. Я позволяю себе это.

Когда напряжение становится невозможным, когда она, кончив, лишь тихо стонет, уткнувшись в ковер, а у меня — еще немного и жилы порвутся, кости в крошку. Когда в голове бахает и все чувства, что имеются, сжимаются в плотный комок, камнем давят на мозг, сердечную мышцы, гудят в паху. Когда я переступаю грань — выхожу из ее тела. Хватаю за волосы и притягиваю к себе.

Отпускаю себя. Сегодня отпускаю.

Происходит быстро, на кураже, в каком-то безумии похоти и голода. Я пихаю член в ее рот, в этот раз она берет охотно и глубоко. Я трахаю. Трахаю ее туда — быстро, резко, сдыхая от экстаза и удовольствия. Я ебу ее в рот, помня, какая она горячая была только что. Как стонала этими самыми сладкими губами. Я стягиваю ее волосы и со стоном кончаю.

Это смерть. Блядь. Не оргазм, а смерть. Никакая не маленькая, пусть поэты на хуй идут. Ни у кого такого не было.

Настоящая смерть. Опустошающая. Нужная. Полная потеря самоконтроля.

Кончив, обескураженно застываю. Стрелы стыда и паники врезаются в затылок. Увлекся с рыжей белкой. Аня же в слезах не убегает. Деловито облизывает ствол, и я ощущаю облегчение. Я, кажется, потею от облегчения.

Она чуть отстраняется. Стреляет глазами в мои, а потом проглатывает. В этот момент наступает вторая смерть — решающая.