Мини-модель

Одетый, как было велено, неброско и удобно, ребенок сделался грустен. Натка вспомнила, что ей еще сказали: залог успешной съемки – хорошее настроение модели, и подбодрила сына:

– А после, если все пройдет хорошо, поужинаем в пиццерии.

– «Если все пройдет хорошо» – какое-то нечеткое условие, – заспорил Сенька, но дуться и хмуриться перестал, засобирался живее. – Точнее?

– Если деньги останутся, – вздохнула Натка.

Предварительно стоимость фото- и видеоработ была оценена в пятнадцать тысяч, но что-то подсказывало матери юного гения, что эта сумма может измениться, причем не в меньшую сторону.

Они действительно задержались. Не намного – всего на пять минут, но под дверью студии уже маячил, высматривая опаздывающих, приятный молодой человек, лет двадцати, с модной стрижкой и графически четкой бородкой, как будто нарисованной на румяном лице. Натка даже присмотрелась – не татуировка ли это? От деятелей искусства можно было многого ожидать.

– Я помощник Ямагучи, – представился молодец с бородкой. – Антон.

– Ты могучий, ты помощник – чей? – заинтересовался Сенька, совершив ту же ошибку, что и Натка в разговоре с администратором Василисой.

– Олега Артемовича, но он не любит, когда его по имени-отчеству называют, лучше просто Олег или Ямагучи.

– Тогда Олег, – решила Натка и со значением посмотрела на Сеньку, чтобы он не вздумал кликать уважаемого человека как какой-то электроприбор.

Она успела погуглить это самое «Ямагучи» и выяснила, что так называется японская фирма-производитель электрических массажеров. В голове тут же возникла автозамена: электровеник. Олег «Электровеник» Громов – а? Звучно же!

Звучно, но непедагогично, мысленно одернула себя Натка.

– Олег, – послушно повторил Сенька, не подозревающий о мыслях маменьки, и сделал кроткую моську, торопясь войти в образ.

Натка всю дорогу твердила ему, что на фотосессии нужно поменьше болтать, побольше помалкивать, не лезть куда не просят, делать что говорят и вообще проявлять послушание и демонстрировать хорошие манеры.

Антон распахнул перед ними дверь студии – тяжелую, железную, укрепленную – и важно объяснил, заметив Наткино опасливое удивление:"

"– У нас много очень дорогой аппаратуры.

– Понятно, – переступая порог, согласилась она.

Они оказались в просторном помещении с голыми стенами и вовсе без окон. Дорогой аппаратуры не было видно. Вообще мало что виднелось: в помещении царил полумрак, в котором неясно вырисовывались очертания неопознаваемых предметов, довольно крупных и неуютно угловатых.

– Осторожно, – попросила Натка сына, опасаясь, что резвый ребенок начнет здесь бег с препятствиями и завалит пару барьеров, сундуков, заборов – что тут у них имеется? Сенька, дай ему волю, завалит все.