Фригидная для оборотня многоженца

— Но если ты неугоден, стая несогласна с твоими методами, они ведь могут добровольно заставить тебя передать власть? Или если они решат, что с новым вожаком, они получат больше этой самой мощи?

— Могут, — кивает, — Только они бы действовали иным способом. Самый простой — лишить альфу истинной. Тогда он потеряет себя и будет вынужден искать приемника. Или более сложный — вызвать на честный бой. А взорвав меня в воздухе, они бы навсегда потеряли ядро силы. Им нет резона, Вивьен, — слышу неприкрытую грусть в голосе.

— Ты хочешь сказать, что я сейчас твое самое уязвимое место? — вздрогнула. Перспективы будущего становятся все мрачнее и мрачнее.

— Верно, — вмиг оказывается около меня. Наклоняется. Проводит рукой по волосам. — И я буду хранить тебя как зеницу ока, — проводит кончиком языка по уху. — Но это не отменяет твоей расплаты.

Нежный бархатный шепот сейчас несет с собой ужас в каждом звуке. Холодящий. Дикий. Он расползается по коже. Парализует. Пугающие слова, произнесенные слишком интимно. Страшны не те угрозы, которые мы кричим в порыве эмоций. А вот такие, продуманные. Расчетливые. Личные.

— Ты уже подчинил мою жизнь. Забрал у меня все. Что дальше, Рэймонд? — глотаю горький ком. Его слова, как кислота выжигает душу. Пусть бы кто угодно это говорил, только не он.

— Будем честны, — ловкие пальцы пляшут на моей шее, — Все это время я был очень добр и снисходителен к тебе. Пока тебе не на что жаловаться.

— И когда твоя снисходительность закончится? — горько усмехаюсь и отодвигаюсь от обманчивых ласк. — Начнешь втаптывать меня в грязь? Позволишь своим родичам упиваться местью?

Ловит меня в кольцо своих рук. Не дает отстраниться. Гладит по спине. Успокаивающие движения. Умом понимаю — это очередные уловки. А по телу скользит теплая успокаивающая волна.

— Судьба, так или иначе, всегда выставляет нам счет, Вивьен, — его слова несут вкус сожаления. Ощущаю его у себя на кончике языка.

Горечь. Общая горечь связывает нас. О том, что никогда нам не суждено познать.

— Но они хотели уже убить меня? Тогда. Они что не понимали, чем это для тебя обернется? — говорю тихо, голос срывается. Пусть горечью пропитано все естество, но с ним приятно разделить даже это чувство. Мне страшно, я все больше запутываюсь, в ощущения, эмоциях, событиях. И не вижу выхода. Ни малейшего просвета.

— Ненависть нас ослепляет. Тогда мы с тобой еще не были соединены брачным ритуалом. Они полагали, я выстою. И ради возмездия, ослепленные, готовы были рисковать.

— А шанс выстоять был? Если бы они… тогда… если бы у них получилось? — делаю судорожный глоток воздуха. И в очередной раз дышу только волком.

— Возможно, — пожимает плечами.

— Но ты все равно связал нас.