Фригидная для оборотня многоженца

Приблизиться, чтобы потом удар причинил максимальную боль.

И я как наивная овечка шагаю в капкан. Послушно съедаю приманку за приманкой. И не хочу останавливаться. Мне хорошо с ним. Так хорошо, как никогда не было в жизни. И это пугает сильнее. Пусть бы лучше сразу показал ненависть. Пусть бы мстил. Тогда я была бы готова к боли. А так… Хочу обнять… Ощутить его жар… И сбежать. Как можно дальше. От искушений, которыми вымощена дорога в ад.

Поднимаюсь с постели. Лихорадочно бегаю по комнате, в поисках одежды. И только потом соображаю, что мы у него в комнате. Он плавит мой мозг. Окончательно. Бесповоротно.

Волк откинулся на подушки. Да, я была права, все же его желание стоит колом, призывает меня вернуться в кровать. Так и манит. И это я только мимолетный взгляд бросила. Что со мной происходит? Я ведь даже неспособна испытать удовольствие, а все равно хочу прикасаться?

— Зачем тебе одежда, нагота так естественна, — насмешливый бархатный голос скользит по телу, и резонирует покалываниями в сосках.

— Мне нужно одеться, — направляюсь к двери.

В мозгу стоит установка — надо прикрыться. И при этом мне не стыдно. Есть небольшое смущение. Но мне нравится жаркий взгляд оборотня. Я наслаждаюсь, как его глаза проходятся по моему телу. Никто и никогда не смотрел на меня с таким вожделением.

— Хочешь, оденься, — пожимает плечами. — Потом возвращайся, составишь мне компанию за завтраком.

Киваю. Пулей вылетаю из его комнаты. Кровь закипает. Пульс стучит в висках. Дыхание, словно пробежала несколько километров. Что он со мной делает?

Принимаю душ. Одеваю, длинный сиреневый сарафан. Стараюсь привести мысли и эмоции в относительное спокойствие.

При виде завтрака урчит живот. Запахи сводят с ума. Невольно облизываюсь, взглянув на Рэймонда. Он выглядит как самое аппетитное угощение.

Сажусь на другой конец стола. Дальше от искушения. Ем. Смотрю только в свою тарелку. Он общается со мной непринужденно. И при этом ощущаю обжигающий взгляд черного золота. Притяжение неведомой колдовской силы между нами нарастает. Становится невозможным.

— Мы скоро вылетаем, — замечает небрежно.

— Возвращаемся туда, — вилка выпадает из рук и соскальзывает на пол. Падает со звоном. Вздрагиваю. Сказка разбивается. С шумом разлетается на осколки.

— Домой, — в голосе едва уловимая нотка грусти.

Или я хочу ее слышать, и додумываю то, чего нет.

— Это твой дом. Не мой… И никогда моим не будет… Не хочу туда… — возвращение у меня ассоциируется с беспроглядной тьмой. Она окутает нас, как только мы окажемся в городе. Осознаю четко.

Бесшумно подходит. Опускается на колени. Поднимает вилку. Кладет руку мне на ногу. Откидывает платье, добирается до обнаженной кожи. Накрываю его руку своей ладонью. Слегка сжимаю.