Фригидная для оборотня многоженца

 — Что тебе так разозлило, Вивьен? Что он продолжает жить, покрывает других самок и о тебе не вспоминает? А ты все тоскуешь за вашей, так называемой нормальной семейной жизнью? Он ведь не монстр, правда? С ним было лучше, в вашей лживой семейной идиллии?

— Джек живет прекрасно. Тратит твои деньги. Ни в чем себе не отказывает, — оборачиваюсь, смотрю на него со злостью. — И очень щедро с твоей стороны, Рэймонд, обеспечить ему жизнь такого уровня. Подозреваю, такой участи он удостоился за то, что опередил тебя, и оказался первым мужчиной в жизни твоей истинной.

На одно короткое мгновение его глаза вспыхнули недобрым огнем. И тут же погасли. И вот на губах уже играет лукавая улыбка.

— Пусть живет. Он еще пригодится, — что-то жуткое улавливаю в последней фразе.

Отворачиваюсь. Вздрагиваю. Усталость и физическая и моральная накрывают меня с головой. Оборотень поднимает меня на руки. Переносит на кровать. Бережно укладывает.

— Тебе нужно отдохнуть, а потом я займусь твоим лечением, — раздается его бархатный шепот над ухом.

— Не надо, — бормочу, не в силах даже открыть глаза.

— Спи, — короткий приказ. И я повинуюсь, проваливаюсь в блаженное забытье.

Открыв глаза, не сразу понимаю, где нахожусь. Хочу протереть глаза, сжимаю пальцы, и морщусь от боли. С губ срывается ругательство.

— С пробуждением, Вивьен, — раздается бархатный голос из дальнего конца комнаты.

— Тьфу, напугал меня. И давно ты тут сидишь? — бурчу недовольно, — Тебе, что нравится смотреть, когда я сплю?

— Я изучаю свою самку, — поднимается, подкрадывается ко мне, скользящими, грациозными движениями, словно плывет по воздуху. И глаза в этот миг напоминают черную воронку, затягивающую в темную вселенную усыпанную звездами.

Что-то неуловимо изменилось в оборотне. Внутри. Он что-то решил. Осознал для себя. И сейчас даже дыхание его стало легче. Что могло пройти за пару часов моего сна? Почему теперь он выглядит иным? Хотя внешне никаких изменений нет. Та же самодовольная улыбка. Разве, что взгляд теперь проникает глубже, золото сверкает ярче. Глаза — отражают состояние его души.

— Я думала, ты уже изучил, все, что тебе нужно. Всю жизнь мою по кусочкам исследовал, — приподнимаюсь на локтях. Удобнее устраиваюсь на подушке. — Вон какое досье внушительное собрал.

— Ошибаешься, — садится на край постели. — В тебе еще столько неизведанных и незавоеванных территорий, — откидывает одеяло. Инстинктивно отползаю в сторону. — Боишься меня? Или себя? — его смех проходится бархатным касанием по коже.

— Не боюсь… скорее не понимаю тебя…

— Что мешает тебе изучить? — склоняет голову набок, бесстыдным взглядом обшаривает мое тело. Я одета, а ощущения — абсолютно обнажена. Распластана перед ним с душой нараспашку.