Фригидная для оборотня многоженца

Я полагал, что могу доверять стае, а в итоге, ты Вальтер, зная последствия, не можешь контролировать себя и нападаешь на мою собственность. Покрываешь интриги, против меня.

— Что за чушь! — Вальтер орет так, что я вздрагиваю. Невольно вжимаюсь в кресло.

— Не пытайся меня одурачить, я чую твою ложь. Но у тебя не хватит смелости, рассказать правду, признаться, что утаиваешь и кого покрываешь. Трусость для волка — это низко.

— Бред! — рычит нечеловеческим голосом.

— Мое решение будет следующим, — отворачивается от Вальтера. Отмахивается, как от назойливой мухи. — Никто из присутствующих не покинет пределы этого дома, пока мне не представят виновного. И пока этого не произойдет, я более не желаю делить с вами один кров. И если в ближайшее время я не получу ответов на свои вопросы, методы станут жестче.

— Ты уйдешь с нееей? — Катарина тыкает в меня пальцем, губы дрожат. Сейчас она напоминает взрывоопасный коктейль ненависти, ярости, злобы.

— Именно так, — широко улыбается. Обманчиво нежно.

— Ты не посмеешь! — руки покрываются шерстью, уши удлиняются, она крадучись направляется в сторону Рэймонда, при этом сверлит меня волчьими глазами, пропитанными ненавистью.

— Стоять, — вкрадчивый тихий приказ. Катарина испуганно замирает. Пошатывается.

— Брат, что ты творишь? Из-за нее? Неужели зов настолько затуманил твой мозг? — Вальтер подходит к волчице, обнимает за плечи, шепчет что-то на ухо. Успокаивает.

— Мне жаль, твой разум настолько затуманен, что ты не видишь ничего, кроме ненависти, и не способен отдавать отчет в собственных деяниях, — Рэй пожимает плечами, медленно обводит их взглядом. Ощущаю его сожаление. Боль. Но внешне он по-прежнему невозмутим.

— Собственного отца под замок посадишь? — Чарльз издает смешок.

— Тебе отец, я бы настоятельно советовал покинуть город и вернуться к остальной стае в горах.

— О, уже гонишь, — скалит слегка пожелтевшие зубы, — Не сильно-то власть на голову надавила сынок? Не много на себя берешь? Почувствовал себя неуязвимым? — смотрит со злобным прищуром, — Так помни, с высоты, оно падать больнее. Эта самка несет горе, думаешь, избежишь злой участи? Выстоишь? Мой тебе добрый совет, умерь самомнение и гордыню.

— Чарльз, признателен за наставления, — улыбается, в глазах блестит озорной огонек, — И я в свое время достаточно шел на поводу у стаи. Это время закончилось. Будет или так как я сказал, или любой желающий вправе бросить мне вызов. Как я убедился, доброта приводит к своеволию. И более я не намерен объяснять свои решения. На данный момент стая показывает свою трусость, подлые желания плести интриги. Я это искореню любыми способами.