Много шума из косметички

А она, Мария то есть, у меня их сразу рык… рак… реквизировала!

– И правильно сделала! – снова вмешалась Мария Никитична. – Он бы их в этот же день и пропил.

– Реквизировала, значит, – продолжил дядя Паша. – И припрятала. Хорошо припрятала – я их целый год искал, только сегодня нашел!

– Козел, – сухо добавила Марья Никитична.

– Вот видишь, Васильич, какая она грубая женщина, – печально вздохнул дядя Паша.

– Я все вижу! – заверил служитель закона, но уже скорее для острастки. – А часы эти забираю как вещественное доказательство.

Дядя Паша и его многострадальная жена проводили часики одинаковыми грустными взглядами.

Из дома Надежда вышла вместе с Иваном Васильевичем и тут же приступила к расспросам.

– А что, Васильич, не помнишь имя той погибшей?

– Почему не помню? – покосился на нее полицейский. – У меня пока что склероза нет. Вера Дроздова ее звали. И на часах тоже написано «Вере от Кирилла». От мужа, стало быть.

– А ее личность точно была установлена? Вы же говорили, что она здорово обгорела, как головешка!

– Муж ведь опознал. Опять же часы у нее на руке были, вот эти самые.

– Но часы-то только теперь обнаружились! А как ее муж опознал, если она совсем обгорела?

– Это уж я точно не помню, только опознал, на то он и муж. Вот, извиняюсь, если с тобой что случится, тебя тоже муж опознает.

– Не дай бог. – Надежда зябко передернула плечами. – А вскрытия не было?

– Зачем вскрытие? – Васильич снова удивленно покосился на Надежду Николаевну. – А что ты все спрашиваешь-то? Чего интересуешься? Дело давнее, год уж с тех пор прошел.

– Да, действительно, что это я? – пробормотала Надежда. – Какое мне дело до этой женщины?

– Разбилась какая-то наркоманка, – продолжал Иван Васильевич, – нашла место. Не могла где-нибудь в другом районе, подальше от нас…

– Что? – спохватилась Надежда Николаевна. – Наркоманка? Почему наркоманка? Вы же говорили, что вскрытие не проводили?

– Не проводили, – подтвердил он, – но я-то труп видел. Левая рука не сильно обгорела, правду Паша сказал. Так вся эта рука в следах от уколов. Когда Васька Груздев, сын Степана Степановича, от передоза помер, у него такие же следы были… раньше-то такого в помине не было, а сейчас чуть не каждый второй от этой дряни загибается…

Надежда Николаевна слушала собеседника вполуха.

В голове у нее крутились разнообразные соображения, связанные с прошлогодней аварией. А перед внутренним взором снова и снова вставала сцена на ночном переезде – рассыпавшаяся по земле малина и женщина, которая безуспешно пытается ее собрать. И разговор в ресторане между вскорости убитой Лидией и мужчиной – вроде бы симпатичный тип, красивый даже, но чем-то он Надежде сразу не понравился.