Много шума из косметички

 – Только ты не сомневайся, вещь хорошая! Я бы ни за что не стал продавать, да очень деньги нужны! Марусе, жене моей, на лекарство… вещь хорошая, а я недорого возьму – рублей пятьсот, к примеру… или даже триста, если пятисот нету… на лекарство…

– Откуда же у тебя такая вещица? – протянула Надежда, разглядывая часики.

– Откуда-откуда, – глаза дяди Паши забегали, – от мамы моей остались, от покойницы…

Само собой, это была наглая ложь: у дяди-Пашиной матери в жизни не было подобных вещей, а если бы что и было – он бы все давным-давно пропил.

Надежда Николаевна перевернула часики и увидела на задней стенке гравировку:

«Вере с любовью. Кирилл».

Вера… это имя Надежду просто преследует…

Ниже стояла дата – гравировка была сделана три года назад, так что уж никак часы не могли принадлежать дяде-Пашиной матери.

– Дядя Паша, а как твою мать звали? – на всякий случай спросила Надежда.

– Маму-то? Марией звали, как, к примеру, и жену… – не задумываясь ответил дядя Паша. – А при чем тут моя мамаша?

– Да так, ни при чем… – Надежда Николаевна повертела головой и увидела за забором жену незадачливого алкаша. Марья Никитична с кем-то оживленно разговаривала. Собеседник ее не был виден – его закрывала от взгляда Надежды монументальная фигура Марьи Никитичны.

– Маруся! – окликнула ее Надежда. – Мария Никитична! Это твое? – И она помахала в воздухе часиками.

– Ай? – отозвалась Мария и шагнула к забору. – Ах ты ж, паразит! Нашел все-таки! Ах ты ж, козел безрогий!"

"– Эй, Николаевна! – запоздало спохватился дядя Паша. – Ты это зачем Марье показываешь? Я это только тебе, по близкому, так сказать, знакомству… А теперича она все заберет… ах ты… – и он в горе схватился за голову.

Но что-то странное случилось и с Марьей Никитичной. Оглянувшись, она вдруг с откровенной неприязнью взглянула на Надежду и раздраженно проговорила:

– Мое? Ничего не мое! Откуда у меня такой дорогой вещи взяться! Скажешь тоже!

В ту же секунду из-за широкого плеча Марьи Никитичны появился ее собеседник. Это был хороший знакомый Надежды, местный Шерлок Холмс и Эркюль Пуаро в одном лице, короче говоря, деревенский участковый Иван Васильевич, проще Васильич. С ним Надежда Николаевна познакомилась пару лет назад, когда тихо-мирно жила на даче и по своей дурной привычке влипла в серьезную криминальную историю. Историю ту Надежда благополучно распутала, и с тех пор ее с деревенским детективом связывали не то чтобы дружеские, но уважительные отношения.

Деревня Лисино была не такой уж большой, чтобы ей полагался собственный участковый. Васильич приезжал сюда по делам или просто навестить сестру.

– Здорово, Николаевна! – поприветствовал он Надежду.