Многие мертвы (ЛП)

”

Он был вынужден перелезть через недостроенный барьер Фель-ахкима, прежде чем обогнуть северный фланг пролива и выйти к реке. Когда он подошел ближе, то смог разглядеть еще больше деталей фигуры в рваном плаще, и самым заметным было то, что это была женщина. Она смотрела, как он приближается, все еще склонив голову под тем же любопытным углом. Соллис заметил слабую улыбку на ее бледных, впалых чертах, когда подошел ближе. По цвету кожи он определил, что женщина была либо Воларианского, либо королевского происхождения, хотя по ее голодному виду трудно было сказать наверняка. Однако, когда она заговорила, ее акцент был чисто Азраэльским, интонация обладала резкой точностью аристократа.

“Думаю, этого достаточно, - крикнула ему женщина, как только Соллис достиг восточного берега реки. Стремительный поток, разделявший их, был громким, но не настолько, чтобы заглушить ее голос, и Соллис уловил в нем странную детскую нотку восторга. “Не хотелось бы, чтобы твой запах пробудил низменные инстинкты моих друзей, - добавила женщина, указывая на животных за ее спиной, все еще сидящих в своих разнообразных позах статной неподвижности.

“Чего ты хочешь?- Спросил ее Соллис. Он держал руки по швам, пустые, но достаточно близко к метательным ножам, чтобы быстро выхватить их, если понадобится. Он также носил свой меч, но предпочел оставить свой лук позади. Если эта беседа обернется плохо, он сделает все возможное, чтобы убить эту женщину, а затем повернется и побежит под прикрытием луков своих братьев и лучников-Лонаков на стене.

“Я думаю, эта сучка Лонак уже сказала Тебе, чего я хочу, - сказала женщина, мышцы ее истощенного лица напряглись с явным облегчением, а улыбка стала шире. - Дети у вас там, - продолжала она, указывая на простор. - Отдай их мне.”"

"“Нет, - сказал Соллис твердым и ровным голосом. Он увидел, как улыбка женщины превратилась в приглушенный смех, а в глазах блеснуло то, что Соллис принял за радостное предвкушение.

“Конечно же, нет, - сказала она. “Даже если это не принесет тебе ничего, кроме ужасной смерти.- Она разразилась хриплым, скрипучим смехом. “Я действительно наслаждаюсь теми редкими случаями, когда нахожу кого-то из ваших людей. Так отчаянно жаждет славы самопожертвования. Так влюблены в миф о собственном героизме. Это всегда такой блаженный момент, когда я смотрю в их глаза в конце, наблюдая, как их иллюзии исчезают, наблюдая, как они плачут и умоляют, как любой другой умирающий и мучимый несчастный. Разве ты не хочешь избежать этого, брат? Отдайте мне детей, и вы сможете вернуться к своей жизни, полной притворного мужества и пустых призывов к духам умерших, которые, уверяю вас, совершенно глухи к вашим мольбам.