Многая лета

Я теперь тебе не Машка, а уполномоченная, — Мария ткнула Силантия кулаком в спину, — велено тебе очистить помещение — значит, не рассуждай, а исполняй приказание.

— Так чего делать-то? — Силантий обшарил взглядом комнату с вывороченными ящиками письменно стола. — Нету твоей покойницы.

— Как нету? А где она?

— Видать, вознеслась. — Силантий перекрестился.

— Ты шуткуй, да не заговаривайся.

— Сама гляди.

Силантий посторонился и пропустил Марию вперёд. Наступая на разбросанные бумаги, та потопталась посреди комнаты и развела руками:

— Ушла."

"— Ясно ушла. Очухалась и убрела восвояси. Вишь, замок сломан. Сильная, видать бабёшка попалась. — В его голосе зазвучало уважение. — Хоть моя Лукерья не слабого десятка, а такую крепкую щеколду не выворотила бы. В общем, с тебя, Машка, простава за беспокойство.

— Да оставь ты со своим балаганом. — Крепко растерев ладонями щёки, Мария оперлась коленом на сиденье стула. — Ежели баба жива, то как мне быть с ребёнком?

Силантий широко зевнул:

— С каким таким ребёнком? Не возьму в толк, о чём ты мелешь?

Остановившись на полуслове, Мария прикусила язычок:

— Это я так, болтаю что ни попадя. Солдаты мне вчера найдёныша принесли. Сказали, около Гостиного Двора подобрали. Вот и думаю вслух, куда бы его приспособить. Сам понимаешь, что ни случись — все к председателю бегут. Будто бы у нас не Домкомбед, а пожарная команда. — Она подумала, что будет сподручно, если Савелий сейчас исчезнет с глаз и забудет о разговоре навсегда, а потому придётся выдать ему чекушку самогона, припрятанную на крайний случай.

Мария придвинула стул к буфету и достала с верхней полки бутыль с белёсой жидкостью:

— На, ненасытная твоя утроба. Похмелись, пока я добрая, да смотри не ужрись до белой горячки. Помни, что завтра поутру надобно выгонять буржуев на трудработы — брусчатку на мостовой укладывать, а то ни пройти и ни проехать.

— Так точно, ваше благородь! — задрожав ноздрями при виде чекушки, выкрикнул дворник. — Не извольте беспокоиться, приказ исполню в лучшем виде.

Перед тем как прижать взятку к сердцу, он смачно поцеловал мутное горлышко, заткнутое сургучной пробкой, и в мгновение ока улизнул в раскрытую дверь.

* * *Ольга Петровна мучилась мигренями с гимназических лет. Если уж заболит голова, то на неделю, если не на месяц. Сейчас она сидела, сжимая виски ладонями, и лицо молодого человека, ворвавшегося в кабинет, выглядело то фиолетовым, то ярко-оранжевым, наподобие апельсиновой кожуры.

Гера работал в отделе совсем недавно и буквально кипел трудовым энтузиазмом.