Многая лета

Только тогда у стенки старого овина священник смотрел люто и непрощающе, а теперь глядит с ласковым состраданием, как со старой иконы в порушенной церкви, и медленно произносит давно знакомое: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих[61].

— Прости, отче, — немеющими губами попытался сказать Фёдор, но вместо слов у рта надулся кровавый пузырь, и из той дали, куда он сейчас шёл, навстречу ему шагнула человеческая фигура и распахнула по сторонам руки, будто хотела обнять.

* * *В ночь перед последним экзаменом Капитолине снились мины: противотанковые и противопехотные, советские, французские, немецкие, бельгийские. Мины натяжного и нажимного действия, срабатывающие мгновенно и с замедлением. Мины с элементами неизвлекаемости и проржавевшие от старости и потому непредсказуемые. Мины, мины, мины, миллионы мин с миллионами смертей, потому что каждая мина калечила и убивала сразу нескольких. На подступах к Ленинграду минные поля тянулись на сотни километров.

Когда в шесть утра сыграли побудку, в казарме никто из девушек не спал. Кто-то тихо разговаривал, кто-то сосредоточенно молчал, но взгляды у всех выдавали напряжение — шутка ли, принимать экзамен приедут лучшие минёры Ленинградского фронта во главе с генералом — начальником инженерных войск сорок второй армии!

Стоя в строю, Капитолина исподволь оглядела спокойные лица девушек и поразилась — неужели она одна волнуется?

— Везёт тебе, Капа, ты такая хладнокровная, — шепнула ей Оля Коробкова, стоящая слева, — а у меня поджилки трясутся.

От Олиных слов Капитолине стало немного веселее, и она покосилась на Настю справа. Та еле заметно кивнула и показала глазами на собаку, мол, бери пример со своего Курта и не нервничай.

Когда прозвучала команда «смирно», Капитолина была, по выражению папы, «спокойна, как кусок мыла» — их с Настей и Володей всегда до слёз смешило это его выражение.

Воспоминания о брате придали ей смелости, наверное, Володенька, сейчас смотрит на них с Настей с небес и чувствует гордость за сестрёнок, которые завтра отправятся на передовую. Конечно, если сдадут экзамен. Тихон сейчас за неё тоже волнуется. На прошлой неделе она отправила ему письмо, и позавчера незнакомый лётчик передал записку с несколькими бегущими строчками о том, что воевать должны мужчины и что он с ума сойдёт, если она допустит ошибку.

«Не волнуйся, не допущу», — мысленно пообещала ему Капитолина и почувствовала, как рядом напрягся Курт, словно умел улавливать мысли хозяйки.

— Детский сад. Зря теряем время, — довольно громко сказал один из приёмной комиссии с капитанскими ромбами в петлицах. — Чтобы поглядеть на собачек, мы лучше в мирное время в цирк сходим.