Мне все равно

И вломить всем, кто ржал над ней и троллил… И вообще…

Я думал на следующий день прийти, я знал, что она у Анфисы, но не смог. А потом уехал на сборы.

- Почему сейчас? Что изменилось? Ты не видел меня три недели, вернулся и…что?

- Я хотел этого еще тогда. Я…- чёрт, как хреново-то! Получи, Тор, распишись. Ответочка прилетела.

- Хотел, чтобы я стала твоей девушкой и поставил меня на колени? Логично. – мышка усмехается. Права, во всем права.

- Лера, я не могу всё объяснить. Не могу объяснить почему тогда так поступил. Ты… зацепила, понимаешь? Задела. Ты реал меня опустила.

- Ты бы меня ударил в ответ, были бы в расчёте, или ты девочек не бьешь? Только на колени ставишь?

- Зачем ты… Чёрт. Ладно, давай… Добивай. Все скажи. Только… зачем тогда поехала со мной? Зачем пошла кофе пить? Целовала сейчас зачем?

- Ты мне нравишься.

- Что?

Смотрю охренев, сердце снова как драм-машина. Чувства, эмоции, в кучу, в клубок, покатились с обрыва.

- Ты мне нравишься, Ром. Вот. Можешь с этим знанием делать что хочешь. Хочешь – всем растрепи, пусть стебут. Хочешь…

- Лер!

Поворачиваю её к себе, наклоняясь, внутренне проклиная того, кто проектировал салон спортивной «бэхи», не догоняя, что тут может решаться судьба человека, а до неё недостать.

Хватаю за плечи, лоб в лоб, глаза в глаза.

- Мышка…

Не смотрит на меня, опустила ресницы. Дышит с трудом. Чувствую. Хочется ей помочь, дышать за неё готов. Отдать ей все готов.

Чёрт. Так бывает? Я просто реально не верю! Но сейчас, в эту секунду рядом с ней умираю, потому что она на меня НЕ СМОТРИТ!

- Лера…

- Слушай. Если ты меня обманешь. Я переживу. Ты знаешь. Мне будет всё равно. Молчи. Не перебивай. Мне будет всё равно. А тебе нет. Ты не меня обманешь. Ты обманешь себя. Ты себя предашь. Человека достойного в себе предашь. Кажется, сначала, что это всё лажа. Проехали. Забудем. Начнём с начала. Забьем на чувства других. Плевать на всё. Это кажется. Понимаешь? На самом деле каждая подлость она бьет не по тем, кому ты причиняешь боль. Она бьет только по тебе. Каждый раз. Каждый гребанный раз…

Страшно слышать это от неё. Страшно. Ей… ей всего семнадцать лет. Я чувствую в ней мудрость какого-то очень взрослого человека. Мне надо переварить её слова. И я понимаю, что она права во всем. Каждое слово – истина.

Откуда в ней это?

Неужели всё только от того, что она пережила смерть сестры?

- Лера… - беру её лицо в ладони, бережно, словно это цветок. Или хрупкая бабочка. – Лера… я… Я не предам тебя. Я лучше… - лучше умру. Хочу сказать, но не говорю. Тема смерти – табу. И для неё, и для меня.

Наклоняюсь, заглядывая в глаза.

- Рома…

И всё… одно слово, произнесенное ею имя моё и меня опять сносит ударной волной, взрывает, размазывает.

Это настоящее. И я держу его в руках. Моё. Никому не отдам.

И снова губы к губам. Дрожат. Накрываю.