Мне все равно

Мужественный, сильный, до последнего говоривший о чуде, о том, что все будет хорошо…

С диким стыдом вспоминаю одну нашу ссору. Тогда, когда сестра была еще с нами.

- Хватит! Хватит врать! Почему ты все время говоришь, что всё будет хорошо? Почему ты врешь? Ничего уже никогда не будет хорошо, понимаешь, никогда? Соня умирает!

- Замолчи! Замолчи немедленно! – никто никогда не орал на меня. Это случилось впервые. Мы стояли в парке у больницы, Сашка и я. – Замолчи, Лера! Как ты не понимаешь? Я не могу сказать, что это все, конец, понимаешь? Не могу! Не могу…

Я впервые увидела, как он плачет. Отчаянно. Навзрыд. Кричит и плачет.

- Саша… Сашенька, не надо, пожалуйста… все будет хорошо, не надо…

Сама не знаю почему я бросилась его утешать и в итоге мы ревели вместе. Первый раз я увидела, как плачет мужчина.

Папа тогда еще не плакал. Тоже старался держаться.

Мой папа хирург-онколог. Он был одним из самых сильных специалистов в нашем городском онкоцентре. Десятки успешных операций. Под его руководством постоянно проходили мероприятия позволяющие выявить заболевание на ранней стадии. Он читал лекции, ездил по разным странам, сам обучался, учил других.

Он спасал почти всех. А свою старшую дочь спасти не смог.

Мы знали, что Соня умирает. Конечно, до последнего надеялись на чудо. Потому что чудеса бывают! Они есть!

Но в этот раз… нянечка, которая помогала с Соней в палате сказала мне, чтобы я радовалась. Бог забирает лучших.

Я не могла радоваться. У Бога много детей. У меня сестра была одна. Самая близкая.

Между нами десять лет разницы, казалось бы – так много!

И маме все говорили, что мы с Соней вряд ли станем подружками. Какой бред!

Сколько я себя помню – Сонька всегда была рядом. Она помогала мне, занималась со мной, мы вместе резались в компьютерные игры, снимали какие-то видосики, танцевали, дурачились.

Соня меня воспитывала, когда у меня начался переходный возраст и я, по её словам, стала «душнилой». Она же рассказывала мне как важно не поддаваться ничьему дурному влиянию. Что надо всегда слушать свое сердце.

Соня любила меня такой, какая я есть. И я любила её.

Она была самым обычным человеком, самой обычной девчонкой, потом девушкой. Но вместе с тем, для меня она была героем.

Соня всегда знала, что мне сказать и как сказать. Ненавязчиво учила жизни. Учила меня быть мной.

Когда Соня умерла, мне показалось – умерла я. Часть меня ушла вместе с ней. Закрылась.

Я словно повзрослела лет на двадцать.

И мне стало всё равно.

Вернее, всё равно мне стало на разные глупости. Вроде усмешек и подколок таких как Миронова и Дунаева. Глупых выходок пацанов, типа Коршуна.

Они считали, что троллят меня? Унижают тем, что сначала объявили парией?

Боже, они казались такими жалкими!

Пустыми.

Они считали, что жизнь – игра.