Мне тебя запретили

Судя по слою пыли, их давно никто не трогал. Берусь за первый черный. Повернуть его удается с трудом, но холодная вода лить не перестает, поэтому я возвращаю его на место. Со вторым точно так же. И только с трудом повернув третий, вода перестает бить.

Я стою весь мокрый в полных воды кроссовках. Оглядываю место аварии и нахожу в ржавом металле небольшое отверстие.

— Вы когда последний раз трубы меняли? — спрашиваю, продолжая осматривать повреждение.

— Не знаю.

Я поворачиваюсь к Наташе.

— Ты одна дома?

— Да, мои родители уехали вместе с твоими.

— Куда?

Кузнецова смотрит на меня слегка удивленно.

— На пикник. Ты разве не знал, что они собираются?

— Нет.

Возникает неловкая пауза.

— Блин, надо воду собрать, — спохватывается Наташа и тут же кидается к ведру.

Девушка принимается усердно отжимать тряпку, а я залипаю на ее идеально стройные длинные ноги и упругую попу. На Наташе короткие джинсовые шорты и белый топ, оголяющий плоский живот. Мокрые волосы раскиданы по спине.

— Леш, ну чего стоишь!? Помоги!"

"Ее громкий голос приводит меня в чувство, и я тут же хватаю вторую тряпку. Кажется, что тут целое море. Наташа перемещается в коридор и принимается вытирать там. Я выливаю полные два ведра в унитаз, и мы продолжаем вытирать пол дальше.

Минут через 15 мы наконец-то заканчиваем. Наташа последний раз проходится сухой тряпкой и поднимается на ноги, вся красная и тяжело дыша. Ладони горят, хочется остудить их холодной водой, но ее нет.

— А как руки помыть? — спрашиваю. — Холодную воду я перекрыл.

— Есть бутилированная, сейчас принесу.

Кузнецова уходит в сторону кухни и возвращается с двумя бутылками. Она поливает мне руки над ванной, затем я поливаю ей. Наташа отставляет бутылку в сторону, протягивает мне полотенце и берет одно себе. С каждой секундой напряженное молчание, прерываемое только нашим тяжелым дыханием, накаляется до предела.

Кузнецова вешает полотенце на место и поворачивается ко мне. Просто стоит и смотрит. Ее мокрый белый топ прилип к телу, а под ним просвечивается кружево лифчика. Джинсовые шорты на Наташе уж слишком короткие, поэтому я не в силах оторвать взгляда от ее идеальной фигуры, от ее идеальных ног.

— Куда ты вчера уехал? — требовательно спрашивает и упирает руки в боки. Пытается сдуть с лица прядь мокрых волос, но она словно приклеилась к щеке.

А я просто не могу налюбоваться ее красотой. Раньше я запрещал себе в открытую пялиться на Кузнецову. Исключением было, когда она шла к доске на каком-нибудь уроке. Тогда я смотрел на нее, не отрываясь и не боясь, что кто-то меня за этим поймает: она ведь у доски, и весь класс на нее смотрит.

Сейчас же Наташа на расстоянии вытянутой руки. Перевожу взгляд на ее губы, которые вчера целовал. И внутри меня что-то ломается. Наверное, рассудок.