Мне тебя запретили

"

"А Наташа в подробностях пересказывает свой самый первый кастинг у Антуана Леруа. Потом, как ходила на прослушивания, а ей отказывали до тех пор, пока она не поняла, что на самом деле значит быть моделью.

— Вот тебе, Леша, кажется, что модель — это просто красивая мордашка, правда? — говорит мне серьезно в один из вечеров, когда мы сидим на качеле в саду Кузнецовых.

Я поправляю на ее плечах легкий плед и укладываю девушку к себе на грудь.

— Да нет, почему…

На самом деле да, но я не хочу обижать Наташу.

— Я знаю, что вы все думаете о моделях, — язвит. — Что им просто повезло родиться красивыми и что они получают деньги из воздуха, но на самом деле это не так!

— Я так никогда не думал. Я вообще никогда не думал о  моделях, пока ты не стала одной из них.

— А на самом деле модель — это продавец и маркетолог. Вот на рынках толстые тетки зазывают покупать на их прилавках молоко и мясо. Модель на обложке на самом деле та же самая тетка, что и на рынке, только по-другому упакована.

Я смеюсь в голос такому сравнению.

— Ты и близко не тетка с рынка.

— Знаешь, как выросли продажи губных помад у «Ив Сен Лоран» после того, как я снялась в их рекламе? На 200 процентов! Только поэтому они и продолжили со мной сотрудничать. Так что модель должна уметь продавать, а для этого мало родиться красивой. Кстати, есть отдельный типаж моделей, которые называются инопланетянками. Это девушки, которые некрасивы внешне, но при этом все равно притягательны.

— Ммм, не знал.

— Модельная внешность делится на пять типажей: классическое лицо, детское лицо, сильное лицо, коммерческое лицо и странное лицо. Странные и есть инопланетянки. У них очень высокие гонорары, кстати, — рассказывает со знанием дела.

— А у тебя какое лицо?

— У меня коммерческое.

Я снова смеюсь.

— Видимо, поэтому ты и подняла продажи губных помад.

— Да, Антуан всегда говорил мне, что я рождена продавать.

— Не зря ты дочка банкира-маркетолога.

Как раз в этот момент слышится скрип калитки, и во двор заходит Наташин отец. Замечает нас сидящих в обнимку на качеле и идет в нашу сторону. Я не выпускаю Наташу из своих рук, несмотря на то, что вроде как неловко обниматься перед ее отцом.

— Всем привет, — здоровается с нами и протягивает мне руку, которую я тут же жму.

— Привет, пап.

— Здравствуйте, Егор Владимирович.

— Как дела?

— Все нормально, пап, — Наташа приподнимает уголки губ.

— Ужинали уже?

— Еще нет.

— Ну приходите.

Удивительно, как радушно Егор Владимирович со мной общается. Как будто и не угрожал три года назад убить, если я еще хоть раз окажусь возле Наташи.

Девушка отрывает голову от моей груди и сама тянется за поцелуем. Я касаюсь ее губ сначала нежно, затем сильнее, а потом мы в этом поцелуе тонем.

— Я тебя люблю, — шепчу ей. — С первого класса.

Улыбается.