Мне тебя запретили

Джексон с обреченным вздохом «да сколько можно» валится обратно на кушетку. Я отползаю на другую сторону, едва сдерживая слезы. Давно у меня не было таких провалов.

— Натали, давай поговорим? — ко мне приближается Луи.

Я послушно поднимаюсь с места и отхожу к окну вслед за режиссером.

— Детка, ты точно в порядке? — участливо спрашивает.

— Да.

— Ты как будто боишься Райана.

— Я не боюсь его.

— Тогда в чем дело? Это ведь далеко не первый раз, когда тебе нужно показать на камеру, как ты хочешь мужчину.

— Не первый, — соглашаюсь. — Но почему-то у меня не получается.

— Ты нервничаешь?

— Нет.

— Может быть, ты голодна? Или хочешь пить?

— Нет.

— У тебя сложный период в жизни? Ты о чем-то сильно переживаешь?

— Нет! — отвечаю с раздражением. Меня бесит его участливый тон.

— Натали, у нас не так много времени. Возьми паузу на пять-десять минут и возвращайся.

Я молча разворачиваюсь и направляюсь в ванную комнату. На этой вилле даже в туалете все антикварное. Закрываюсь на замок и подхожу к зеркалу 19 века.

— Соберись, тряпка! — рычу своему отражению.

Открываю старинный кран и смотрю на бегущую в белую раковину воду. Есть только один способ изобразить на камеру необходимую страсть. И он мне чертовски не нравится. После съемок я снова закроюсь в номере отеля и буду полночи выть в подушку от слез и боли.

Но, кажется, у меня сейчас нет другого выхода.

Закрываю кран и возвращаюсь на съемочную площадку.

— Я готова, — громко объявляю.

— Детка, я замерз без тебя, — произносит ноющим тоном Капитан Америка.

— Давайте попробуем ту же позу, — командует Троцци.

Не обращая внимание на ироничные слова Райана, сажусь на него верхом и облокачиваюсь руками на подлокотник.

— У меня в отеле сегодня вечером тусовка. Я в Милане с друзьями. Приходи, повеселимся, — говорит, пока фотографы не начали снимать.

— Я не люблю тусовки, — сухо отвечаю.

— На старт, внимание, марш! — отдает команду Луи, и тут же раздаются щелчки.

Фокусируюсь на лице актера, но не вижу его карих глаз и светлых волос. Я представляю лицо совсем другого парня. Вилла превращается в яхту, а антикварная кушетка в большую кровать.

— Просыпайся, — забираюсь на Лешу сверху и толкаю в бок.

— Будильник еще не звенел, — сонно бормочет.

— Я твой будильник, — склоняюсь над ним и целую.

— Наташа, я хочу спать.

— А я хочу тебя.

Леша смеется сквозь сон и обнимает меня за талию, прижимая к себе.

— Ненасытная.

— Ага.

Резким движением Леша переворачивает меня на спину и, оказавшись сверху, тут же принимается покрывать поцелуями мою шею.

— Да! Супер! Это то, что нужно! — врывается в сознание голос Троцци. — Натали, ты молодец.

Делаю глубокий вдох и шумный выдох. Яхта вновь становится виллой, кровать антикварной кушеткой, а Леша Райаном.