Сопротивляйся мне

Пытаюсь успокоить себя — это хорошо, он будет с другой и ко мне не полезет. Но злость при этом такая сильная, что я не могу ей противостоять! Она откуда-то берется сама собой и не поддается контролю. Она яростная, дикая, тисками сжимающая сердечную мышцу. Я никогда ничего подобного не испытывала. Она настолько меня захватывает, что в тот момент, когда раздается стук в дверь, я едва не вскрикиваю от неожиданности!

Начало второго.

На цыпочках я подбегаю к двери и смотрю в глазок. Владимир. Быстро отпираю замочек и отхожу назад. Впиваюсь ногтями в ладони.

Он проходит в коридор, бросает беглый взгляд на меня, снимает пальто. Ну нет, скандал из списка вычеркиваем.

— Разбудил? — спрашивает нейтрально.

Он точно такой же заведенный и напряженный, каким был, когда мы расстались у гостиницы. Его спокойствие мнимо, я догадалась. Брови сведены, губы сжаты. Интуиция шепчет, что он не был с другой. Возможно, решал какие-то дела. Мое сердце, как по команде, ускоряется. Стучит в висках, гоняет кровь по жилам. Я… очень хорошо запомнила его запах, и если подойду ближе, то вновь почувствую.

Мне надо думать о Тарасе и о том, как много он для меня пытался сделать. А еще о том, что, спасая себя, я пообещала Владимиру быть хорошей женой.

— Нет, я не спала. Тебя ждала, — говорю, не сводя с него глаз.

— Я не просил, — он разувается и, не удостоив меня ни улыбкой, ни даже поощрительным кивком, проходит в ванную.

Я следую по пятам.

Он снимает пиджак, бросает его на пол. Включает кран, начинает мыть руки. Поглядывает на меня в отражении.

— Да, ты не просил, но я проявила инициативу, — говорю я бойко.

Я очень-очень рада, что никто нас не видит, не слышит и не может дать оценку моим действиям. И я откуда-то точно знаю, что он никому не расскажет о моих промахах.

Это касается только его и меня.

Я рассматриваю его широкую спину, перекатывающиеся под кожей мышцы. Да, он напряжен и собран. Словно бой продолжается и самое сложное ждет впереди. Я сглатываю.

На его левом плече татуировка. Черный жуткий череп с открытой пастью. Он беззвучно кричит, вопит от боли или, наоборот, угрожает. Я смотрю на тату и улыбаюсь.

— Что? — спрашивает Владимир, когда берет полотенце.

— Не знала, что у тебя есть татуировки.

Он так близко ко мне. Горячий, обнаженный по пояс. Я вижу синяки на его груди и плечах. Впервые думаю о том, что в драке ему тоже досталось. Не только Тарасу. Это хорошо. Хорошо ведь?

— Одна. По юности-дурости, — бросает без улыбки. Полотенце падает к его ногам.

Владимир замирает и смотрит на меня. А я на него. О, черт, ванная не настолько просторна, как мне показалось изначально.

— Видишь, я не сбежала, — улыбаюсь немного неловко.

— Чем еще порадуешь? — склоняет голову набок. Окидывает меня взглядом. Долгим, голодным.