Сопротивляйся мне

Вечером мы по традиции едем в баню, чтобы отдохнуть перед новой трудовой неделей. Улучив минутку, я звоню маме и прошу прислать мне фотографии Веры. Та мешкает, а потом обещает поискать. Странно. О моей тете никто никогда не говорит, ее фотографии где-то припрятаны. При этом она, оказывается, послужила причиной ссоры двух семей.

— Сергей Владимирович, а почему вы с папой перестали общаться? — спрашиваю я решительно. Мы с Владимиром уже попарились от души и сейчас сидим в беседке, пьем пиво, болтаем. Свекор тоже с нами, ждет, пока градус в парилке повысится и настанет «его температурка».

— А как ты думаешь? Что говорил Артём? — отвечает он вопросом на вопрос. Бросает на меня внимательный, но не злой взгляд. Скорее заинтересованный. Владимир молчит. Стреляет глазами в отца. Рот мне не затыкает, но тем не менее становится не по себе.

Надо было сначала спросить у мужа. Но после футбола мы играли в парке с детьми, потом поехали к свекрам, а тут всегда кипиш. Пока готовили, пока накрывали на стол…

— Ничего не говорил. Мне… вообще редко что-то рассказывали. Только крохи информации.

— Они поссорились из-за одного нераскрытого дела, — нейтрально говорит Владимир.

— Твой отец, Лика, закрыл много дел, которым следовало дать ход, — Сергей Владимирович изучает меня, потом делает глоток пива и тянется к креветкам. Я невольно опускаю глаза.

— Папа, не нужно, — встревает Владимир. — Она ни о чем не знает.

— Верю, — соглашается Сергей Владимирович. — Лика, ты теперь наша девочка. Дымарская. Тебе же лучше, если у тебя с твоей семьей больше не будет ничего общего.

Середина июня. Жара стоит под тридцать градусов. Но по моей коже пробегает озноб. Я так и не научилась смотреть в глаза свекру. Невольно завидую Дарине, она бойко спорит со всеми. Во мне же, в самой глубине души, по-прежнему живет страх. Скользкий и липкий. Стоит только дать ему волю — он тут же свои щупальца распускает, по рукам и ногам сковывает, рот затыкает.

Я боюсь таких мужчин, как Сергей Владимирович. Могущественных, властных, жестких. И я мужа своего перестала бояться относительно недавно."

"Владимир обнимает меня. Его пальцы скользят по моей коже — я ведь в купальнике. На самом деле страх, который во мне взращивала моя семья с рождения, никуда не делся. Он просыпается при каждой спорной ситуации. Я впадаю в ступор и быстро соображаю, что сказать и сделать, чтобы понравиться. В идеале — убежать и забиться в норку.

Пальцы Владимира впиваются в мою кожу. Это не больно. Он показывает, что рядом. Он отбил меня у своей семьи еще до нашего знакомства. До наших признаний друг другу. До нашей близости в постели. От рассказов Леры у меня мурашки по коже.

«Владимир, ты умом тронулся?»

«Тронулся. Влюбился».

Мне он ни разу не говорил о любви.