Молчи обо мне

Потому что у него может быть другая женщина, другая жизнь и другие мечты, и вы с вашим ребенком не вписываетесь в эти планы.

— То есть, если бы вдруг он узнал о том, что станет отцом, и имел право за руку отвести меня на аборт, хоть это мой, скорее всего, единственный шанс стать матерью, это было бы защитой его мужского права?!

— Да, это было бы честно по отношению к мужчине, который не готов стать отцом.

Судя по тому, как звенят наши голоса, разговор, который начинался как формальный допрос подчиненной, стремительно превратился во что-то личное, одинаково болезненное для нас обоих.

— Что такое, Лука? Кто-то не захотел делать от вас аборт? Какая-то женщина посмела не посчитаться с вашим мнением и оставила ребенка для себя?

Он прищуривается, подается вперед — и я невольно отодвигаюсь, чтобы в конце концов прилипнуть спиной к дверце машины. Никогда не была трусихой, никогда не боялась типично мужских штучек с доминированием, но этот мужчина с первой встречи действует на меня угнетающе. В его компании мне одновременно и спокойно, и страшно до чертиков, потому что ему достаточно щелкнуть пальцами, чтобы расколоть мою защитную скорлупу.

— Кто-то не захотел, — еще более низким голосом отвечает Лука. — Кто-то решила, что может подсунуть мне ребенка и на одном этом основании рассчитывать на безбедную жизнь.

— Не все женщины корыстолюбивые стервы.

— О, Евгения, поверьте, эта тоже долгое время прикидывалась приличной и даже отказывалась брать дорогие подарки. Говорила, что ей нужен только я, и что мы созданы друг для друга. Пока…

Он резко замолкает и дает знак водителю остановиться. Даже не спрашивает, хочу ли я сидеть в машине, пока злость на прошлое гонит его прочь, прямо под дождь. Он просто стоит за машиной, держит руки в карманах брюк и смотрит куда-то вдаль. Еще одно открытие сегодняшнего вечера — мужчина в костюме из стали вдруг показал свою человечность.

Может быть, он прав? Может быть, я должна была сказать Артему, что у нас будет ребенок? Не выпячивать свою обиду, а поступить так, как должна поступить мудрая взрослая женщина. Он ведь правда хотел со мной общего ребенка. И… кажется, так искренне переживал, когда у нас снова и снова ничего не получалось.

Маленькая слабая женщина во мне вдруг начинает отчаянно скрестись наружу, будить давно похороненные чувства, воскрешать воспоминания, в которых я была счастлива.

И червь сомнения заползает в душу быстрее, чем я успеваю закрыться от вторжения.

Если бы Артем узнал, он бы вернулся ко мне? Я никогда не узнаю этого, пока не скажу ему о ребенке. Что если своим молчанием я собственными руками убиваю шанс быть счастливой?

Я достаю телефон.

Ничего не анализирую и не пытаюсь найти черную кошку в черной комнате.