Молчи обо мне

— Был уверен, ваша сестра будет наряжаться…

Пока я тяну паузу, пытаясь выбрать подходящее слово, Таисия подсказывает:

— Как нормальная женщина?

Почему у меня чувство, будто я не заехал за партнером на сугубо деловой променад, а пришел на смотрины. Даже тянет спросит, не показать ли мне зубы, как жеребцу на ярмарке. Но не успеваю, потому что из-за спины Таисии появляется Евгения.

Я — мужчина, как бы там ни было. И вполне логично, что во мне ничего трепетно не ёкает от вида раздувшейся, как шар, беременной женщины. Наверное, если бы это была моя женщина и мой ребенок внутри нее, врубились бы нужные инстинкты и все было бы в порядке.

Я видел Евгению в костюмах и платьях, но такой, как сегодня, вижу впервые.

На ней что-то воздушное, с длинным кружевным рукавом и завышенной талией, цвета, который даже меня, ни хрена не поэта, тянет назвать «пепел розы». Волосы собраны в прическу не из нагромождения локонов, а что-то в унисон платью: легкое и воздушное.

Никаких украшений, не считая кольца, с которым она не расстается, и тонкой цепочки с кулоном. Анжела предвидела и это, поэтому я приехал не просто с «букетом вежливости», а с бархатным футляром, в котором лежит взятое напрокат старинное колье. Я молча достаю его и протягиваю Евгении, которая без кокетства берет продолговатую коробку с вензелем известного ювелирного дома, открывает и минуту рассматривает содержимое. Потом пожимает плечами в ответ на собственные не озвученные мысли, достает цепочку, прикладывает к шее и поворачивается спиной. Я без слов берусь за дело — помогаю застегнуть хитроумный невидимый замочек.

— Это действительно необходимо? — спрашивает она, когда мы выходим на крыльцо — и я помогаю ей сесть в машину. Даже беременная, она все равно делает это так же изящно и непринужденно, как раньше.

— На такие мероприятия, Евгения, принято ходить богато, иначе какие же мы меценаты? Нас неправильно поймут.

Она снова пожимает плечами, благодарит и поправляет на плечах пальто с меховой отделкой. На мгновение окунает нос в пышный воротник, и я все-таки замечаю темные круги под глазами, хоть моя «правая рука» ни разу не жаловалась на недосып и за полгода никогда не позволила себе проспать, хоть порой уходила с работы и в два, и в три часа ночи, чтобы уже в шесть снова быть в офисе. И это с учетом ее положения, в котором, как я слышал, женщины становятся крайне уязвимыми и плаксивыми.

— Плохи спите на новом месте? — чтобы не культивировать молчание, интересуюсь я. Как, оказывается, сложно поддерживать неформальный тон с человеком, с которым запросто мог говорить часами о работе.

— Нет, с чего вы взяли? — Евгения выдерживает вежливую улыбку, а потом подносит пальцы к щекам, жмурится — и снова смотрит на меня сухим взглядом без намека на жалость к себе.