Мне нельзя тебя любить

Меня еще никогда так не накрывало. Хочется расколотить все к чертям, когда думаю, что кто-то глазеет на Иру и думает о ней что-то похабное.

Когда Алина пьяная крутила задницей на барных стойках, я ничего подобного не испытывал. А ведь она моя законная жена. Мне было неприятно, обидно, в конце концов стыдно перед знакомыми за то, что вытворяет моя супруга. Но ревность? Нет, никогда не было ревности.

А сейчас, кажется, я открыл в себе это чувство впервые за тридцать пять лет жизни. Ничего хуже никогда не испытывал. Это противное ощущение грызет меня изнутри, нутро наизнанку выворачивает, глаза застилает.

Кое-как отрезвив голову на холодном воздухе, запрыгиваю обратно в машину и еду в дом отдыха. Надеюсь, Ира не сбежала через окно, нам надо поговорить, она должна поверить, что я не имел к этому сливу никакого отношения. Ну и заодно надо вразумить ее, что загорать топлес, — это не лучшая идея, когда ты состоишь в отношениях. Да и когда еще не состоишь, тоже. И хоть умом я понимаю, что Ира досталась мне далеко не девственницей, но тот факт, что кто-то помимо меня видел или до сих пор может видеть ее голой, заставляет меня закипать от ярости.

Дверь дома по-прежнему заперта. Окна, что выходят на сторону крыльца, тоже закрыты. Поворачиваю ключ в замке и прохожу внутрь. Взгляд сразу падает на ботинки Самойловой. Облегченно выдыхаю. Тут. Не сбежала.

На первом этаже Иры нет. Камин уже потух, телевизор выключен. Взбегаю по ступенькам на второй этаж и притормаживаю у двери той спальни, где она спала в самый первый раз. Коротко стучу по дереву.

— Да? — раздается ее тихий слабый голос.

Опускаю ручку и прохожу в комнату. Ира в джинсах и водолазке лежит на кровати поверх покрывала. Завидев меня, садится.

— Ир, давай поговорим? — тихо примирительно начинаю, закрывая за собой дверь.

— Давай, — так же мирно отвечает и двигается на кровати, чтобы я сел рядом.

— Ир, — беру за руку. Смотрю в ее грустные потухшие глаза, и сердце больно сжимается. — Ира, прости меня, пожалуйста. Я правда не знал, что мой политтехнолог собирается это сделать. Если бы я знал, то никогда бы ей не позволил. В самое ближайшее время твои фотографии будут отовсюду удалены. Клянусь тебе.

Сжимаю тонкую ладошку. Ну же, любимая моя, поверь мне.

— Я тебе верю, — едва слышно отвечает.

Из груди вырывается вздох облегчения.

— Но все же я считаю, что нам следует поставить отношения на паузу, — вдруг добавляет.

Эти слова пронзают меня, словно молния.

— Что? — не понимаю. — На какую паузу?

Ира высвобождает свою ладонь из моей руки.

— Лев, я не скрываю, что у меня тоже есть к тебе чувства. Но все-таки в данной ситуации они неуместны.

— Что за бред!? — повышаю голос. — Мы никакие не конку…

— Я понимаю, что ты не считаешь меня конкуренткой, — Ира перебивает, не давая договорить.